Что рождает твоя фантазия в приступы самой сильной боли? …когда хочется цепляться за что-то согревающее, дающее силы и надежду на продолжение этого бессмысленного круговорота мыслей и чувств.
Я знаю, что прихожу не во сне, не наяву, а где-то между — в самом худшем из вариантов — в трезво оценивающем ситуацию сознании. Ты знаешь, что я не наваждение, а итог твоих собственных нитеобразных размышлений о том, что могло бы тебя спасти в хаосе, из которого самостоятельно не выйти.
Кто ж знал, что мое сущестование окажется больше, чем просто выдумка… что где-то в одном из маленьких тихих городков однажды родится та, что сумеет управлять образами, которые ты сам же и создаешь… Совпадение? Случайность? Или судьба? — Вряд ли… скорее просто неудержимое желание воплотить в жизнь то, что само по себе рождается и умирает, едва родившись, оставаясь в цепких объятиях нашего сознания — в поле идеального.
Ты удивился? …ну, тогда… впервые увидев меня?
…Когда мы стояли на крыше одного из сонных домов темного города, безразличного к тому, что происходит на его границе с небом… Я оттолкнулась тогда едва-едва, без особых усилий. Да они мне и не требовались, это ведь было мое желание, моя идея полетать этой ночью, оторвавшись от твердой основы привычных кирпичных рамок. …И подать где-то там, не очень далеко от тебя, руку, чтобы и ты смог, не боясь, без тени сомнений, шагнуть вверх, в неизвестность, в сумрак чего-то нового, незнакомого, но давно желаемого и оттого более притягательного.
Я для тебя. Здесь. И везде, где ты захочешь. Завтра ты пойдешь на работу, сядешь за рабочий стол и погрузишься в сложную основу цифр, схем и задач. А я выйду в открытый люк теплого живого Космоса. И каждое мгновение ты будешь думать обо мне, а я танцевать перед тобой в нелепом вихре твоей же фантазии. …Среди звезд. …Смеясь лукавой Терпсихорой. …Бросаясь в тебя кометами, как снежными комьями.
Напрасно ты будешь пригибаться — все равно не увернешься. Вот видишь, я уже смеюсь. Я всегда буду смеяться! Даже когда ты будешь злиться, пусть даже и на меня или на себя самого — за допущенную слабость. Мой смех — это же самое лучшее лекарство. И ты это знаешь. Лекарство не только для тебя и тех любопытных, что подсматривают за нашим полночным танцем из своих темных полузашторенных окон, спасаясь от мучительных бессонниц, — но и для меня самой. Я ведь живая! Я существую так же, как и ты, как бы это парадоксально ни звучало… Живая фантазия. Может быть, ничего кроме меня и нет больше? Скажи: нет? И мне тоже нужна хоть капелька силы, пусть она будет в смехе, моем смехе, милый!
Видишь, я же смеюсь)))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))))