Это было большое-пребольшое дерево, доходящее ветвями прямо до облаков. Оно упиралось в небо всем своим могучим телом, и казалось, если бы не дерево — небо давно бы уже упало на землю. И нам верилось, что все будет хорошо, пока оно стоит на наших лугах, даря путникам в зной защиту от безжалостного солнца, в дождь — кровлю от небесной сырости. И, если бы не детское любопытство, ничто бы не потревожило эту вполне естественную, до поры до времени, иллюзию.

Митька сковырнул всего лишь одну древесную пластинку, слегка, ноготочком, как бы от нечего делать, задумавшись над фразой: «Не пора ли домой, обедать?» За ней обычно следовало наше веселое: «Кто вперед?», дающее старт бешеной гонке с видимой целью и вполне определенным призом в виде победы. Но не в этот раз! Кусочек древесной коры, бесповоротно отмежевавшись от целостности привычного образа дерева, плавно и бесшумно опустился к нашим ногам, тут же затерявшись в траве. И, как и положено при неожиданности, необычное тут же ворвалось в нашу жизнь и захлопнуло за собой дверь, заперев нас в ловушке своей всепоглощающей силы и наглости.

Из дырочки от оборванного кусочка дерева высунулась малюсенькая головка девочки — почти с мизинчик — и обескураживающе заявила: «Нет, Мирка, это всего лишь дети» Головка тут же исчезла. Мы все переглянулись, я потрясла головой, желая проснуться, Оля ойкнула, Митька бросился к стволу, припав глазом к таинственному отверстию. «Что ты видишь?» — хором зашептались мы, пытаясь отодвинуть друг друга, и прежде всего Митьку, от дерева. «Ничего». Ничего и не было видно — сплошное мельтешение каких-то мелких… вот только кого? Может насекомые? — предположил кто-то особо умный. Но, как мы не разглядывали, так ничего увидеть и не удалось.

На какое-то время мы оставили в покое нашу находку, строя версии реальности-нереальности происходящего. Но тут услышали изнутри опять звуки: кто-то смеялся, да так звонко и заразительно, что смех тут же подхватил кто-то еще, такой же маленький и откуда-то сверху. Подняв глаза, мы увидели на ветке еще одного мини-человечка. Двое таких же уже выглядывали из дупла, с интересом разглядывая наши удивленные рожицы. На вопрос «Кто вы такие?» обитатели дерева засмеялись еще больше.
Олегу это надоело, он попытался схватить одного из них, Оля потрясла ветку, Митя достал рогатку, но я ударила его по руке: «Зачем? Они же маленькие!»

Разговора не получалось. Маленькие смеялись над нами, мы уже злились, а вопросы все множились и множились. Древесных жителей становилось тоже больше. они вылазили небольшими кучками, проявляясь то в листве, то на ветках, а то и в траве у самого дерева.
В какой-то момент стало страшно, и мы начали отходить от дерева, так как их несметные полчища вываливали уже целыми ручейками из самого дерева и сверху с его кроны, все время приближаясь к нам… Их смех становился зловещим и краски изначально тонюсеньких голосов сгущались до жутких скрипучих рыков ночных чудовищ…

Отступая, мы видели, как дерево постепенно распадается на миллионы мелких шустрых ножек и ручек, тянущихся к нам… Оно рушилось, рассыпалось прямо на наших глазах. Казалось, и небо, насупившись от потери привычной опоры, вот-вот обрушится на наши спины своими тяжелыми тучами и раздавит, не дав добежать до дверей родного дома. Но нужно было сбежать от этого кошмара! И пережить его хотя бы до утра…

…чтобы поутру, рано-рано, еще по влаге блестящей росы добраться до того места, взглянуть на красивейшее из деревьев на наших лугах, поднять к небу лицо и принять от него в благодарность поток солнечных лучей за надежду на то, что дерево это будет стоять здесь всегда, какие бы чудовищные сны не бросало нам наше сознание, пока мы любуемся собственными сказками, забывая про обед и ужин.