Размокли картонные крыши,
Скукожились стены домов,
Акрилом стекают афиши
В асфальтово-черный альков…

А мы все по-прежнему где-то
Над городом… и над землей
Шагалово смотрим на это,
Касаясь друг друга душой.

Я чувствую
Напряжение,
Как сдавленная пружина,
Смятение,
Расслоение
На робокое Да и Против…
И слабость,
Какую-то слабость…
От близости
Риска власти
И одиночества —
Сладость,
Присущую эгоизму…
Еще один
Вдох
И Выдох —
Меняю
За кругом круг,
Теряю
Привычную
Радость
Не знать
Тебя,
Не любить…

Я строптиво улыбнулась —
Ты мигнул в ответ,
Пригласил меня на танец.
Почему бы нет?
В этом вечном рок-н-ролле
Слаще нету мук,
Чем в кружении покорной
Быть для ловких рук.

Мы сломали пару стульев
И один буфет,
Доломай еще светильник —
К черту этот свет!
Не хочу о чем-то думать,
Да и ты забей.
Никакая я не детка!
Укушу!
Не дрейфь;)

Все устала — дайте выпить
Где же этот гад?..

Я знаю
Совсем немного
О космосе
И тебе:
На пульте кнопки не трогать!
Побольше молчать,
Не петь
И думать о возвращении
Куда-нибудь…
Без тебя,
Когда-нибудь,
Если можно,
Без слез
И без Нет и Но.

Возможно…
Вполне возможно
Я что-то и поняла,
Но Сириус светит ложно
И тянет повоевать…

Я стала такой же
Нервной,
Как двигатель
На «Стреле»,
Открыв этот выход
Первой
По зову
В кошмарном сне.

Уйти…
Ничего не слыша,
По кромке
Иных путей,
Почти
Без оглядки,
Тише…
В забвение,
Мир теней…

Уступка
Пусть в самой малости
Откажешь тебе ли в том…
Но…
Кажется,
Сила не в слабости,
А в чем-то другом?..

Мы гости, незваные гости
В игре злосчастного Пана.
Ты бросил на карту кости,
Я — шарики марципана.

Ты думал, что видишь зорче,
Смакуя победы кубок;
Я, в заговоре от порчи,
Хлестала, зачем-то, туборг.

Нас снова дурачат проги
Надутой, кривой волынки,
Но скрещенные дороги
Слепились, как паутинки.

Ну, полно… Зачем нам ссоры?
Спрячем свои стилеты!
Сцепившиеся, как воры
Одной разменной монеты,

Забытой на дне стакана
В этой дурацкой спешке,
Под песню хмельного Пана
О вечных Орле и Решке.

Ну… может быть, ты и нордический,
Как хочешь казаться порой…
Все ж, вижу твой профиль лирический,
Сюртук и старинный покрой,

Как к левому уху склоняется
Девица в наряде ветров,
И что-то в глазах проясняется,
Когда она шепчет без слов.

В оконные щели размеренно
Вдувается памяти дым.
Все кажется несвоевременным,
Больным и немного сырым.

Мне хочется стукнуть бездельника,
Прервать эту гиблую тишь,
Но кто я в берлоге отшельника? —
Всего лишь — летучая мышь.

Вся жизнь моя подпотолочная
Твоих анонимных квартир
Прижалась к тебе, как порочная.
Но, кажется, ниже — трактир?

Там дикие эльфы добавочный
Разлили по кружкам абсент —
Не вермут, конечно же, марочный,
Но сглаживает акцент.

Пойдем же, сыграем стаканчиком, —
Наш путь туда необратим.
Я спрячусь в нагрудном карманчике…
Да, музу свою прихвати.

Мы ли — дети фортуны?
Странники притязаний…
В ногах — песчаные дюны
И тысячи расставаний.

Снова мираж… и море,
Погибшие корабли,
Где сплин до сих пор в фаворе
У пленников не-земли.

Но синь, разукрасив небо,
Отливом уйдет в закат…
Еще бы чуть-чуть… И мне бы
Достать до небесных врат!

На миг задержать фантазий
Нелепо-смешной клубок,
Маленьких безобразий
И вычурных детских склок.

И ты улыбнешься, может,
Устало вздохнув: «Иди…
К тому, что тебе дороже
На этом двойном пути…»

В случайности невозможность
Играет крапленой картой,
И, кажется, все — есть ложность,
Еще до свистка на старте…

Но часто, прикрывшись злостью,
Гнал от себя в печали
Дурную, чудную гостью,
Взлелеянную ночами…

Учитель был не очень строг,
Сторонник воспитанья меры,
Давал лишь то,
Что взять я мог,
Но все твердил:

Не нужно верить.

Я не понять его не смел, —
Все здесь, и правда,
Было зыбко:
В руках рассасывался мел,
Доска прощала все ошибки…

Но я остался при своем:
Я верю ветру,
Перепонкам,
И управляю кораблем,
Доверив штурманство
Девчонке.

Возможно,
Я не очень прав,
В призыв неверия не веря,
Но, забирая, не отдав,
Я все боюсь
Вернуться в зверя.

У калитки

«Прекрасное» место — дача —
КилОметров шесть по тайге…
Бурьян и щенок впридачу,
Да дом на одной ноге.

Ты ехал сюда с ухмылкой,
Сказал, что «полоть морковь»…
В сумке бренчат бутылки,
Кривится хитро бровь.

Но сторож хибары дикой,
Пароль запросив у врат,
В ответ на пинок и крики,
Блокировал твой разврат.

Я видела это дело —
Смеялась почти до слез,
Пока не вонзился в тело
Тот же прямой вопрос.

Да, милый, я тоже «рада!»
Чего я в такую рань? —
Да больно мне это надо —
Следить за тобою, пьянь!

Проверить хочу томаты, —
Соседка хвалила ТАК!
Я, может быть, и предвзята,
Но, чувствую — неспроста…

Ты скажешь опять: «Да, нУ, мать!»,
Но, знаешь, «хорош» и сам:
Не мог же лучше придумать —
Смотрителем сделал пса!..