Послать бы к черту все!
Уйти в запой
И вычеркнуть позывы для рефлексий,
Чтоб стены не долбились головой,
И совесть не читала нудных лекций.

Но я не пью!
Не то чтобы совсем…
Оно, быть может, где-то бы и нужно,
Но стирки накопилось за семь дней,
И шкафчик, почему-то, весь наружу.

Я спать хочу,
Но кто-то лезет в ухо,
Настойчиво долбя в мозгу тараном;
Скулит протяжно брошенное брюхо,
И хаос в двери прется балаганом.

Послать хандру?
Напиться в безграничность?
И выучить великий матершиный?
Трясется в ликовании вся личность,
Но я не пью, и нет тому причины…

Все хуже день:
Теряются ключи,
Орет начальник — планы и отчеты,
Сопливит сын, гуляет дочь,
И кошка ссыт в углу на боты.

Есть, правда, он…
Сосед Никита,
Напиться б с ним и загуляться…
Но помидоры не накрыты,
И муж надумал возвращаться.

Вот так вся жизнь…
Коту под хвост.
Сбегу, ей-богу, хоть с арабом!
Но я не пью, и скоро пост,
А я такая ж как все бабы…

Наверное,
Я могла бы многое
Кому-то чего-то дать.
А что — периодически просят,
Да и просто, бывает, ждут.
Нет, что вы,
Совсем не жадная,
И, возможно, что-то имею.
Вот заберите, к примеру — совесть!
Наивность
И доброту…
Без них, наверное, сложно,
Но…
Стоически переживу.

А лукавое чувство потери —
Так привычно уже,
Как утро:
Берешь — отдаешь —
Качели…
И не хватает все время сна.
И я не певец пофигизма,
Хотя дури вполне довольно.
Вот, кстати, могу поделиться.
Бред возьмете?
Задаром!
н-да…

Мы — мыши,
Что резво играют
На пузе кошачьего идола,
Мы — выше,
Чем нас понимают
Ревнители превентивного.

Ведь это последний час,
Когда мы смеялись и пели
И не отводили глаз,
Вставая на край качели.

Мы слышим:
Нас страх ломает
И делает объективными,
Но… Тише, —
Никто не знает,
Как выравнить эти линии?

Ведь это не чья-то судьба,
Не чья-то другая дорога —
Заброшенная арба,
Вставшая у порога…

В таверне на барабанах
Играет тигриный рык,
Развеяв пары дурмана
В таверне «Акулий клык».

Мне тихо нельзя, я знаю.
Ногою открою дверь
И дерзко окину залу,
Мне тихо нельзя — я зверь.

Вот место у стойки бара.
Хозяин, почем здесь ром?
И есть ли побольше тара?
Вот место! Почти как дом.

Кто смеет меня здесь трогать?
Посыльный? Ах, это мне…
«Я жду тебя, недотрога,
Кто смеет перечить мне…»

Что делает здесь мой парус
Пришедший на голос твой?
Не знаю. Лишь только маюсь —
Что делает он со мной…

Я вижу далекий берег,
Я помню его причал —
Мы там, не имея денег,
Стерпели нелегкий шквал.

Мы знали свои пороки,
Расписанные на лбу, —
И не было ни упрека,
Ни жалобы на судьбу.

Чего не хватает людям?
Зачем этот вечный зов
Мятежного ветра, вьюги,
Врывающейся под кров?

Я снова спешу к штурвалу.
Подзорную дай, моряк.
Не видишь ли — там, у вала
Какой-то прицеплен знак?

Как розы, алеют ленты…
Как море, синеет шелк…
А в круге у самого центра
С луною сливается волк.

Там помнят меня, я знаю…
Но сердце — морской прибой —
Отливом ведет по краю
С сомненьем в неравный бой.

Я все это не забуду,
Отметь же на карте, друг,
Вернуться
К НЕМУ вернуться —
Замкнуть злополучный круг!

Если мне станет холодно —
Я вспомню о вашем чае
С экстрактом веселого солода
И привкусом молочая.

Если мне станет скучно —
Я вспомню о ваших песнях,
Пиратско-гитарно-звучных
О всяких других невестах.

Если мне станет грустно —
Я вспомню о вашей шпаге,
Как ею крошили в капусту
И рвали чужие флаги.

А если мне станет горько
За белым столом и в белом —
Я вспомню, как бьют в осколки
То, что ценно лишь в целом.

Белым шлейфом скользить по клеткам,
Обходя мир, как лунный диск…
Королеве не так уж редко
Выпадает на долю риск:

Украшением быть и песней
На пиру под названьем «Честь»,
Что, признаться, возможно, лестней,
Чем пародии чья-то месть…

Но игра не всегда из Правил, —
Есть свобода. Её предел
Обозначен лишь тем, кто правил
Хоть немного рассудком дел.

Кто же лучше меня расчертит
Ту игру, что смогу сыграть?
Мир в ладонях. Уйдите, черти!
Этой партии вам не взять!

Забыть бы шелк, атлас и ряд жемчужин —
Умчаться с ветром по волне незнанья,
Сказав всему былому: До свиданья!
Забыть бы шелк, атлас и ряд жемчужин.

И кажется — что ты почти разбужен
И смотришь в синь без толики страданья, —
Забыть бы шелк, атлас и ряд жемчужин —
Умчаться с ветром по волне незнанья!

Никто не знает, сколько день продлится
В отсчете верст нечаянной тревоги,
И в даль какую заведут дороги…
Никто не знает, сколько день продлится.

Душе моей быть может только снится,
Что мною не играете, о, Боги!
Никто не знает, сколько день продлится
В отсчете верст нечаянной тревоги…

Мир больше не будет войной —
Я знаю один секрет,
Как сделать любовь волной,
Похожей на тонкий свет.

Ведь кажется только, Сир,
Что мы все время в борьбе,
И что любовь это тир,
Где каждый сам по себе.

А игры – как блажь богов
В отрыве от суеты –
Пустые наборы слов,
С которыми мы на «ты»…

Услышать себя вовне,
Увидеть себя в другом –
Так сложно, когда в огне
Пылает рассудка дом.

Но что есть моё тепло —
Не нужное никому? —
Как пёрышко под стекло,
Скрываемое во тьму…

Откройте же тот секрет,
Проверьте капризный рок —
Никто не ответит «Нет»,
Ничто не исчезнет в срок.