Сакральным кружевом сердец
Мы измышляем форму,
Свивая кольцами венец,
Ложащийся на норму.

Но, то, что тянется, как нить,
Из самой сердцевины,
Порой, так сложно объяснить,
Не изгибая спины…

И мы…
Ломаем свой узор,
Вплетая невозможность
Бурлящих рек
В покой озер,
За право — видеть сложность,
Чтобы на грани,
Острие
Комедии и драмы
Не оказаться «на игле»
Заведомой программы.

Волной выбрасывая суть,
Шторма лишь и спасают,
Когда неясно давит грудь,
И грани ускользают…

В кружении карусели
Догнать ли тебе те маски,
Что склеили, как сумели,
Мир звука, игры и краски?..

Пусть, песня их — только Лиры
Искуснейшее творенье
Из тонко-живого мира
Душевного исцеленья, —

Она не омоет руки
От грязи вещного быта,
Не скрасит часы разлуки
С тою, что не забыта…

Но, может, добавит смысла
В поток карнавальных шествий,
Пока нами правят числа,
Цепочкой идущих, следствий?

Я верю: и сам напишешь
О смыслах упрямо-тайных,
Пусть, даже и не услышишь
Мой голос в толпе случайных…

Ты почернела, как Луна
Перед венчанием,
Когда визгливая струна
Недомоганием
Рвала причудливую тишь,
Смеясь дождливостью
И ускользая в склоне крыш
Бесперерывностью.

А месяц нежно обнимал
Твою невидимость,
Как-будто что-то понимал,
Глядя в предвидимость,
И, расстояньем не греша,
Одним касанием
Губил губами, не спеша,
Пред угасанием…

Все это синяя тоска
Бросала камнями,
Когда сжимались два виска
Глухими ставнями,
И завывала за окном
Просторность дальности,
И все казалось только сном
Единачальности.

Я любила его на Тортуге
За немного мрачный видок
И едва ли живые потуги
Сделать больно еще разок.

Но он, сволочь, не знал упреков
И рыбачить ходил один,
Не терпел крикливых заскоков
И глушил в одиночку джин.

Небо грело меня ладонью,
Парус рвался всегда в рассвет,
Я ушла от него спросонья,
Прихватив про запас кастет.

Мы любили и в Порт-Рояле…
(Или там был кто-то другой?
А, не важно! —
Начнем сначала.
Стала память уже не той…)

Он дарил мне фальшивый жемчуг,
Обещал из шелков постель,
Пил лишь только за Нашу встречу…
И ходил ночевать в бордель.

Море ласково что-то пело,
Ветер звал… И лежала даль.
И я вновь от него летела,
Размывая волной печаль.

Он любил таким долгим… взглядом,
В злой улыбке сжимая нож
За непрошеную усладу,
За безумно смешную дрожь.

Я боялась его, как черта,
Даже в час непростых утех…
И ждала, что в толпе у порта
Он зарежет меня при всех.

Но он продал меня испанцу
За мадеру и серебро,
Не простив, что в горячем танце
Я сломала ему ребро.

Что-то было еще…
Кто вспомнит? —
Окровавленная корма…
Где сказал он: «Любовь не стоит…» —
И я выстрелила сама…

Помнишь ли, как Наяда,
Под флейту забытых стран
Пела у водопада
Про мстительный океан?

Песок обжигал нам ноги,
Мы были почти наги…
И ветреные, как боги,
И далеко не враги…

Я знала, что сон не вечен
И все, что с него берем,
Но тихо шептала речи
Над каменным алтарем.

Не страх заковал сознание —
Фатальность слепой волны,
Зовущие расстояния,
Любившего мои сны…

На скалах все также нежно,
И тот же ласкает бриз…
Лишь рокот души прибрежной
Все тянет куда-то вниз…

Когда прозрачная стена
Дурманит нас обманом,-
Чудна другая сторона,
Но без нее нет грани.

Ее почувствовать нельзя,
Не зацепившись тенью,
Не бросив ненависть в глаза
За странное влеченье

И отпустить не хватит сил,
Без нужного ответа:
Кто и кого здесь не взлюбил,
Не поделивши света?

В привете «Аргентум-лимфус»,
И взгляд — через аналой, —
Я чувствую острый импульс
Уйти навсегда домой.

Но крылья прилипли к полу,
Дрожат… Капли сна на них…
Я — черный, как ворон, голубь,
Скользящий в пространстве штрих.

Мой рок — совпаденье чисел,
Случайно совпавших в ряд,
Я долго от них зависел,
Пока не разрушил лад.

Теперь я изгой и странник, —
Всегда у чужих дверей,
Поющий за сладкий манник
Бредовину серых дней.

А ты… притаилась мышкой…
Во взгляде — мольба и страх;
Какой-то весомой книжкой
Нацеливаешь замах.

Поверь же: я вряд ли демон,
И власть — лишь игра из слов,
Окутанная диадемой
Туманно-прозрачных снов.

Стекая хвостом за стены,
Усами мой сон щекОча,
Сойдешь со своей арены
Тигровостью диких строчек.

Рывком между мной и миром
Прочертишь границу веры
В заботе о чахлом клире
Придуманной страхосферы.

Но я – это только капли,
Сочащиеся сквозь щели, —
Твой рык их прогонит вряд ли
Наполнить чужие мели.

Дразнению нет предела:
Мой зверь или я? Но схватка
Похожа на ломку тела,
Где больно и все же сладко…

Так верность в полосках света,
Когтями впиваясь в зданье,
Все бродит по стенам где-то,
Следя за моим дыханьем.

То были врата не рая —
Портал, где сидел наш пес…
Зачем он тебя облаял? —
Прости, не ко мне вопрос.
Он, видимо, видел много
В сумме всех этих глаз,
Приняв оскал за тревогу
И сжалившись в первый раз.

Я видела это дело,
И было уже не смешно
Стоять в бреду у предела
И ждать, чтобы все прошло.
Меня же он чуть не цапнул
За дерзость наивных рук
В попытке в подкормку капнуть
Раствора дурных наук.

Мы сделали вид, что порознь
К дыре этой приползли:
Ты белый весь, как изморозь,
Я — черная от золы.
Сссобака ж глотала тину, —
Наш долбанный перформанс,
Но я изогнула спину
И кошкой нырнула в транс…

Метки: стихи

Исчерпав всевозможные практики
Перехода в иные миры,
На задворках чужой галактики
Самовыбросился из игры
Мой стальной, как обломок смысла,
Космолетно-ракетный мобиль.
Тишиною над ним повисла
То ли боль, то ли злость от боли.
Звезды выжегли на ладони
Знаки силы в пантакле страсти —
Не понять, не стереть… А стоит
Изменять, что не в нашей власти?
Пережить, в кулаки сжимаясь,
Проболеть, до утра дожив,
Что мне делать, скажи, осталось,
В клетку волю свою вложив?