Я усну на твоих ладонях,
Словно перышко, день прожив
В этих вечных слепых погонях
Среди хищников и нажив.

Ты укроешь мерцаньем ночи,
Прошептав напоследок сказ,
Как не стоит среди всех прочих
Не скрывать одиноких глаз:

Здесь у каждого есть свой замок,
Своя башня и щит с гербом,
И портрет для красивых рамок,
Где не видно, что он с горбом.

В каждом в жилах — все те же реки
Из пунцово-бурлящих вод,
Даже если скрывают веки,
И молчит уязвленный рот.

Ну а русла — то выбрать волен
Каждый, кто выбирает путь,
Даже если он сильно болен
В своей жажде «всегда свернуть».

Я не плачу, не жду подмоги.
Мой удел — только МОЙ удел.
Все дороги запомнят ноги,
Босиком распознав предел…

Но я верю: ладонь согреет
В этот страшный, но сладкий миг
И на утро все-все развеет
Под младенчески-новый крик!