Нацепив кое-как на рога судейскую шапочку, Сатана откашлялся, зыркнул на всех собравшихся красными огоньками глаз и встал зачитать вступительную речь:
— Слушается дело обвиняемых в злодеяниях против человечества, хе-хе-хе… нет, смешные вы, в самом деле, людишки, — судья так искренне засмеялся, что смех подхватили все, включая даже самых мрачных заключенных.

— Кто писал? — громогласно и резко вдруг выкрикнул Сатана, тряся в воздухе свитком с обвинениями. Из тени вышел на полусогнутых, трусливо и очень осторожно пригибая шею, один из чертей: «Йа-а-а-а»
— Сам читай этот бред, — дернулся Сатана и кинул в чертенка свитком. Облезлый худенький черт несмело взял в руки свиток и продолжил зачитывать:
— Обвиняются: Отелло, Печерин, Раскольников, Синяя Борода, Пират Джек Воробей, Пират Черная Борода, Пират…
— Побыстрее! — резко прервал его председатель суда, доставая из под кресла мощный бутылек с мутной жидкостью.
— В общем, вся пиратская шайка, начиная с…
— Не ну что ты… — Опять прервал его судья, уже снимая с головы неудобную шапочку и смачно прикладываясь к пузырю, — Ну вот нельзя побыстрее что ли? Там сколько всего злодеев?
Черт трясясь нервными движениями развернул свиток, упавший до пола.
— Ты что, всех будешь зачитывать? — спросил Сатана, мигнув одним глазом уже почти весело.
— Н-ннеет… — неуверенно ответил черт и покосился в сторону обвиняемых, сидящих кучками в левой части Ада.
— Ну вот то-то же! Читай: «ВСЕ обвиняемые».
— Все обвиняемые обвиняются в преступлениях. Доказательства на лицо.
Черт обернулся к судье, но тот уже был несколько окосевший и скучающе, подперев рукой подбородок, смотрел на всех, почти не слушая судебного пристава.
— К чертям бы всю эту работу -ик! — в запале сказал он и отпил еще из бутылки. Тара тут же волшебным образом снова наполнялась мутной жидкостью — подарок одной из богинь — выпуск марки «Рог изобилия».
На весь Ад снова послышался зловещий хохот главного судьи.
— Да ну вас, вот судишь-судишь вас каждый год… А что толку? Все равно идете и делаете злые дела. Неистребимо зло в человечестве…
Сатана закинул ноги на стол, сев по-ковбойски, закурил дорогую гавайскую сигару, все притихли… Он продолжил:
— А у меня, может быть, сегодня день рождения! А тут вы… Остачертели все!!!
А да ну вас — всем по чарке и по котлам обратно — надоело судить.

Я не люблю играть в войну —
Она сама собой выходит,
Зачем же чувствовать вину
За то, что с нами происходит…

Опять совсем не те слова,
И шутки — дерзко, где не надо —
Ты хлопнул дверью, что сполна
Уж натерпелся с маскарада!

Я не люблю играть тобой,
Ведь это, все-таки, жестоко —
Считать ошибкой роковой
Попытку верить… в эти строки.

Но ты смеешься и зовешь
Еще раз выбежать на сцену
И не надеешься, но ждешь,
Что не придет никто на смену.

Я не люблю играть в любовь —
Она сама со мной играет,
Когда бунтующая кровь
Совсем не тех мне выбирает.

Ты хмуришь брови и молчишь,
Спиною прикрывая двери…
Я не люблю… Но ты стоишь…
И ни на йоту мне не веришь…

Она как борщ во мне бурлила,
Готовая в рукав излиться,
Неудержимейшая сила,
Но ты сказал: пора напиться,
Достал коньяк и ассорти,
Присел картинно у окошка,
Вальяжно перешел на ты,
Но тут во мне взъярилась кошка,
И выпуская коготки,
И выгибая тонко спину,
Рванула сцапать за грудки,
Но ты состряпал злую мину
И повалил меня в паркет
Хваленым кольтом из Одессы —
Вот так бессовестный поэт
Избавился от поэтессы…

Он попытался сначала мирным путем, но я перегородила дорогу — не люблю в своем доме неприятных незнакомцев. Ну и в самом-то деле — почему я должна пускать это крысоподобное существо в дом?

Мужчина и впрямь выглядел крысой: острый длинный нос (нет, не буратино), но, знаете, есть у некоторых такие носы, всюду вот лезут с ними. Я подставила подножку, он понял это, обиженно посмотрел в глаза и не стал проходить, понял — лучше не связываться. Маленькие крысиные глазки, бледный вид, черная шляпа и старое пальто — он мне сразу не понравился. Краны пришел проверять. Убедила его, что у меня нет никаких кранов. Сначала удивился, сделав из своих пуговок большие глаза, потом его подбородок задрожал, а нос задергался. Но, в общем, так он не прошел.
Но на следующий день я нашла его на кухне, эта крыса лазила по моим шкафчикам, нервно выискивая одной ей известное сокровище. Но что можно найти у меня на кухне? Тут бы даже моль сдохла от голода. Так и этот бездарь только чертыхался, открывая один за другим отделения шкафа, не видя меня и даже не оглядываясь чтобы увидеть. Я конечно возмутилась, не побоясь испугать бедного воришку, высказала все, что о нем думаю и вышвырнула за шкирку вон. Как он влез кстати? Я всерьез с тех пор задумалась о своих форточках, раньше никогда не обращала внимания на них. А теперь они для меня существуют. И, видимо, влияют на мою жизнь. Теперь буду закрывать наглухо этих предателей.
Приключения на этом не закончились. Наутро соседская девчонка подошла ко мне с серьезным видом и предупредила о странном типе в сером пальто, шныряющем у нас по подъезду. Шепотом до меня старались донести, что это неспроста… Настюшка, конечно, забавная девчушка, но мне пришлось ее пожурить за чрезмерную бдительность и успокоить — мол, мы, взрослые, сами разберемся.
— Не разберетесь вы! — с досадой в голосе заявила Настя, — вы же ни во что не верите!
— Я верю! — попыталась убедительно соврать я и присела на корточки.
— Тогда слушай, — сказала девочка и рассказала мне свою страшную историю. Она чем-то напоминала давно мне известную сказку, но была приправлена еще и детскими страшилками, что обычно рассказываются в летних лагерях вечером у костра.
И Щелкунчик — это такое жуткое существо, что по ночам ходит по чужим домам и откусывает пальцы с легкостью крокодила, «щелкает как орешки» — говорила Настя, зловеще при этом посверкивая глазками. И эти странные люди в сером и со шляпами — это не просто люди, это другая злодейская группировка. По словам рассказчицы Щелкунчик и Мышиный король — два непримиримых врага, причем для нас, людей, и тот и другой настоящие монстры. Только Щелкунчик всегда один, а у Мышиного есть еще сподручные. Занимаются они большей частью тем, что выискивают своего врага и уничтожают. Каждый год одно и то же.
Ага, но почему же они выбрали мою квартиру? Блин, неужели я поверила? Мотнув хорошенько головой, я все-таки вернула ее на место и спросила у соседки:
— Причем же тут я?
У девочки не было сомнений в голосе и она четка сразу же ответила:
— Ну как же! Это ведь ты, наверное, и есть Его Мари!
— Мари, это та девочка, что спасла Щелкунчика, бросив туфельку в Мышиного короля?
— Да нет же, ты совсем другая Мари! Каждый год она разная. Как и история, которую они разыгрывают. От тебя зависит многое.
Ну во-первых, я только делала вид, что верю семилетней девчонке, не хотелось же ее обижать, а во-вторых, почему бы ей не подыграть. В конце концов это было весело. В чем же состоит миссия нынешней Мари? Мне должны подарить Щелкунчика, этого злобного кусачего деревянного монстра?
— Кто же мне его подарит, звездочка моя? — спросила я Настюшку, — такие игрушки давно не делают у нас.
— Делают-делают! — громко крикнула она, притопнув ножкой, — Васька с первого «бэ» видел его в магазине сувениров.
Поговорив еще немного с Настей, я рассталась с ней, пообещав обязательно быть начеку. И, дождавшись Щелкунчика в подарок, обязательно ей об этом сообщить. Предполагалось перевоспитать вредное создание до того, как его отыщут мышиные.
Никто мне, конечно же, такую игрушку не подарил. Да и вообще мне давно уже никто ничего не дарит. И общаются-то со мною, пожалуй, только дети, да собаки. Потому как одиночество слишком прочным кольцом оцепило мне все выходы к людям, и те уже и сами ко мне не тянутся, разве что всякие крысы…
И я бы забыла про эту историю, если бы не не тот самый магазин сувениров. Игрушка стояла прямо в витрине, я не могла пройти мимо. Как вкопанная, остановилась и долго глядела на его зубы, они мне показались огромными. Глаза тоже не понравились, как будто вся печаль мира слила в них свои остатки. Неужели эта тварь еще и кусается? — подумала я и звякнула входной дверью. Предновогодняя шелуха проехалась по моему носу, я не люблю всю эту елочную мишуру, да и саму елку никогда не наряжаю, поэтому жутко раздражают магазинные украшательства, натыканные на все имеющиеся выступы и гвозди.
Зачем мне этот монстр? — да, я задавала себе этот вопрос, неся домой завернутого в целлофан Щелкунчика, именно такого, каким он мне и представлялся по сказке — деревянного, окрашенного прямо по дереву, с искусственными локонами и огромной пастью для грецких орехов. Я оправдывалась: меня распалила история Насти; можно бросить Щелкунчика в того серого, что шарился у меня на кухне; поставить в угол как пережиток прошлого, почти как я; зажечь свечи и встретить Новый год вместе с ним; ну или… просто напросто подарить его Насте, она, кажется, знает, как его перевоспитать и защитить от Мышиного короля. А я? Какая из меня Мари… одинокое чванливое создание…
Дома я его, конечно же, распаковала, попробовала расколоть орешек, но то ли механизм был неудачным, то ли Щелкунчик и правда оказался вредным. Была еще версия моей несостоятельности, но под Новый год не хотелось портить себе еще больше настроения, и поэтому мысль эту отогнали первые две, и правильно, я думаю…
Но вот стоило мне только отвернуться, как… храмс — что-то щелкнуло. И следом еще раз: хрек…
Я обернулась — за столом сидел блондин с хитрым прищуром и… грыз мои орехи, с успехом кстати грыз, ни одного зуба не сломал. В шоке я села на табуретку и уставилась на него. Грызун не смутился. Везет вообще моей кухне: все так неожиданно в ней появляются, даже разрешения не спрашивают. И этот, видимо, решил, что все так и надо: дом, кухня, орехи, я напротив…
Ну конечно же я возмутилась. Откуда? Зачем? Каким образом? Ему, правда, вопросы мои не понравились, сказал, что это он вообще-то хотел их задать мне. Видите ли, это я его купила и принесла в дом. Щелкунчик? — радостно догадалась я, и полезла в аптечку за валерьянкой.
— Ой, — театрально выдало существо, — опять одно и то же… когда наконец… да и орехи эти ваши… ну надоело все, в самом деле сколько можно?!
В дверь вовремя постучали. Машинально сняв с ноги тапок, я открыла дверь и влепила им прямо по морде Мышиному королю. Попала. Тот не понял порыва и, почему-то, упал. За спиной кто-то смеялся, но мне его, похоже, еще только предстояло перевоспитывать….

Сначала его швырнули в чулан — за какую-то провинность на кухне. Но в чулане висел окорок, прямо у лестницы на чердак, поэтому, когда открылась дверь — пришлось изображать, что капитан лезет на чердак… по своим делам конечно же…
Оттуда по водосточной трубе котслеем капитан Влад съехал прямо в (сами вы «канаву») — в русло реки Смывка. Важно нырнув в стоящий с только что постиранным бельем (от слова белое) тазик — отважный моряк рванул прямо к морю, пересекая визжащие улицы, не ожидавшие корабельного нашествия в руслах своих стоков.
В настоящей реке было еще интереснее. И не какой это не канал — настоящая — Мяусипи! Легкое вибрирование аллюминиевого судна, хорошо пружинистое бельевое дно, легко впитывающее когти бесстрашного рулевого радостно ложилось на душу и вторило победному мяуканию!
Потом была Коломбелла (эта история не интересная — соплятина — не для настоящих котомужиков! — опустим))
Хотя она очень хорошо смотрелась в своем белом платье на берегу ручья с шваброй в руке и злыми глазами… Подумаешь белье… Жалко что ли?
И ее имя на тазике — это все не для романтики, как вы все подумали — а от привычки все подписывать — бюрократка!!!
Еще много было приключений: вливание в команду рыбаков в лодке, первый занюх бутылочной пробки, первая рыбка, первый шлепок в воду — за рыбку, первая встреча с бобром, совместное строительство плота, по привычке опять назвали Коломбеллой!
И торжественное возвращение домой верхом на ослике Иа.
Но это уже другая история.

я сломала последний зонтик
летая над твоей крышей
пока ты смотрел телевизор
и проверял свою почту
он зацепился за антенну
и футбольный матч получил помехи
а потом еще пошли глюки
и мейл окончательно тюкнул
наверно поэтому ты не ответил на мое письмо
и глупый смайлик сердечком
а не потому что я дура
и жду не понятно чего
от не понятно кого
ну вот и все кажется
зонтик сломан
наши опять проиграли
мейл опять заработал
а ты ушел на работу
ночную
надеюсь
а не куда-то еще
иначе зачем мне опять
летать над холодной крышей
не веря
что я все-таки дура

Ты не веришь?

А он существует
В проводах, как на нотном стане,
Он запутался и танцует
Неизбежность дающей длани…

Он немножечко пьян

Что скажешь…

Мы ведь тоже, под час, в азарте
Смотрим в пропасть как в жизнь
А как же
Не пьянея, уйти со старта…

В проводах заплутало слово,
……………..Трубы дымом буравят звезды,
……………………………….На антеннах повисли мысли,
………………………………………………..И уходят за горы споры…
Тихо ночь разливает терпкость,
………………На губах предвкушенье зелья
……………………………….И играет по водостокам
………………………………………………..Блюз проигранного веселья…

Не грусти
Он сегодня тихий
Только свист в волосах и песня
Только звезды в глазах как грёзность
И хмелеющая мечталь……………………..

__________Я__________
_________Это_________
_______тоже ты_______
___только наоборот___
_______ведь мы_______
_________это_________
__________8__________

В силу привычной бездомности
Бродят по городу тени…
Нет, это не мы с тобой —
Это другие звери.
Им тоже не нравится гладкость
Выбритых до блеска стен
И хочется чего-нибудь новенького
Серьезнее, чем вчера.
Но так, как тариф на рифму
Явно превышает пределы
Еще не добитой совести,
То что-то где-то ломается —
Нет, не во мне, не злись, —
Где-то намного глубже
Выше или может быть даже здесь
В глупых моих стихах,
Поверь —
Чище отношений не будет
Нигде
А город — всего лишь город
И люди — всего лишь люди
Чего с них возьмешь, когда мы такие же
Тени
Ломанные и гибкие
Тянущиеся к деревьям
Раздваивающиеся от фонарей
Тающие и никчемные
Бездомные
И немые
От слишком огромного количества слов
Выливаемого друг на друга
Просто так
Потому что привыкли
Потому что нельзя иначе
Потому что и не хотим

— Что ты чувствуешь?
— Страх, — честно созналась я, но голос звучал как-то странно, я не узнавала себя, будто кто-то отвечает за меня и говорит не то, что нужно.

Но завязанные глаза, руки впереди на запястьях и ноги… похоже — к ножкам жесткого стула. Я была в опасности и неизвестности — я это понимала. Еще я понимала безвыходность, но еще не до конца верила, что ничего хорошего сейчас не произойдет.
— О чем ты думаешь? — продолжал все тот же монотонно-холодный голос. Он сидел напротив — я это чувствовала, не очень близко, примерно в полуметре от моего лица.
— О тебе, — сказала я, немного подумав.
— Тебе интересно: кто я, и что мне надо?
— Нет, с чего бы это, — вдруг съязвила я, — связанной, черт знает где… мне просто нравится думать о ком-то, кто сидит рядом и задает… (я чуть не сказала: «глупые»)
— Глупые вопросы, — закончил он за меня, встал и чуть отошел.
Ожидание и молчание затянулись, или мне просто казалось, что минуты растягивались в целые часы. Не заметила, как ко мне подступила эта предательская дрожь. По всему телу бегали мурашки, будто судорога страха овладевала мною постепенно и бесповоротно.
Он снова подошел, по звуку я поняла, что присел рядышком на такой же стул.
— Знаешь, зачем ты здесь?
— Думаю, ты садист, и тебе нравится мучить людей, — не знаю, зачем я это говорила, возможно я играла с огнем, но от меня требовали четких ответов, и я отвечала машинально, стараясь не выдавать дрожи хотя бы в голосе.
— Ты боишься?
— Должна? — вымучила я из себя улыбку. Пока же ничего не делают…
— Должна, — подтвердил он и снова замолчал.
— Сначала нужно подавить психически? — вдруг выдал мой непослушный язык. Но я решила играть до конца, раз уж разрешили говорить. Мне не ответили. Слышно было, только как слегка скрипнул стул напротив, как-будто на нем поудобнее усаживались.
— Истерика? Должна быть истерика? — не унималась я, понимая, что почти уже близка к ней.
— Я смотрю, ты разговорилась. Тебе весело?
Странно, но в его голосе не слышалось агрессии. Я подумала, что, может быть, он играет. Или что-то проверяет. Но что? Неизвестность толкала на новые подвиги.
— Как знать… Может ты веселый человек, — сказала я, почти смеясь, — и ждешь от меня именно шуток. Но… я как-то не в форме сегодня…
— Почему — очень даже в форме! — резко перебил меня он, — продолжай.
— Ты странный садист… Заставлять веселиться, балансируя между срывом и яростью… Что тебе это даст?
Задавая ему вопросы, я вдруг вспомнила слова одного психолога о том, что маньяка нужно попробовать разговорить… Вот, что было дальше в этом совете, я не помнила, а зря — сейчас бы пригодилось…
— Интересно, — послышался голос.
— Интересно наблюдать за моим страхом и желанием во что бы то ни стало выпутаться?
— И это тоже.
Я замолчала, не нашла, что ответить. Вспомнила одну инсталляцию немецкого художника — кадры через проектор на стене с девушкой, пытающейся распутать руки у себя за спиной. Минут десять этой тягомотины под заунывную немецкую песенку и под конец почти катарсис в виде развязанных пут… Нет, чувствую, здесь дело похлеще.
— Что замолчала? Уже не весело?
— Я теперь тоже наблюдаю, — сказала я наобум, понимая, что терять все равно уже нечего.
— В смысле? — почувствовала я удивление в его голосе.
— Ну… — надо было срочно что-то придумать, и я придумала, что ответить, — мне тоже интересно, как ты реагируешь на… на мое веселье.
Он засмеялся.
— Вот. Тебе тоже теперь весело.
Я не знаю, что было дальше, спас ли меня мой язык или его интерес к моему страху. Было ли это все злой глупой шуткой, или все-таки произошло потом самое страшное, что можно придумать… Не знаю, да и откуда мне знать, я же так и не придумала окончание всей этой бредятины)))