На летнюю террасу солнечные лучи почти не попадали, плотный барьер виноградника и абрикосовой кроны бережно защищал от жары собирающихся на обед.
Мама вручила мне огромную кастрюлю с горячими ручками, едва прикрытыми старым полотенцем и кивком головы направила к столу. Летом всегда много гостей, подолгу остающихся в нашем большом гостеприимном доме. Вместе мы ходим на пляж, по утрам выводим лодки в море порыбачить и после дождя собираем в ближайшем леске грибы. На обед и ужин принято собираться всем вместе — чтобы не готовить по нескольку раз и не подогревать остывшую еду.

Бедром я прикоснулась к нему, его плечо слегка вздрогнуло, Лэн развернулся и подставил тарелку. Его взгляду все же удалось поймать мой, рассеянный и робкий, не смотря на такое показное спокойствие и сосредоточенность. На нас никто не смотрел — я уже успела оценить обстановку. В розах рассматривали какого-то интересного жука и еще даже не расселись по своим местам. Воспользовавшись моментом, плотнее к нему прижалась, почувствовав осторожные пальцы на своей ноге, нежно поднимающиеся… Горячая кастрюля напомнила о себе — надо было налить еще тете Эмме и Джеру.

— Это были не змеи, — сказал брат, — я бы их не испугался, да и не ведут они себя так. Это было похоже на какой-то сгусток щупалец.
— Как у гидры? — звонко вставила я.
За столом всегда что-то обсуждали. В этот раз — новых существ из Чертовой лагуны. В ней постоянно что-то происходило, и о месте этом ходило много легенд. А нам еще в детстве нравилось слушать дедушкины сказки и выискивать там какие-нибудь чудеса. Кое-что мы даже нашли. Но это был секрет, а мы, хоть и выросли, но так и остались немножко авантюристами.

Спор разгорелся нешуточный, но я в него уже не вникала. Июльская духота и горячий суп настолько разморили меня, что я не заметила, как уже сладко потягивалась прямо за столом. Лэн сидел напротив, он внимательно на меня смотрел, есть уже не мог, отставив тарелку в сторону, просто пил молоко. Я тоже взяла в руки стакан. Холодная испарина его стенок приятно щекотала кожу. Не сводя глаз с мужчины, я нежно прикоснулась губами к стеклянному краю, слегка наклонила стакан и язычком лизнула молоко. Лэн резко встал и пошел курить.
Где-то спустя час, я застала его у калитки. Он стоял спиной ко мне. Может быть мне надо было извиниться, я, почему-то подумала, что вполне могла бы вот прямо сейчас подойти к нему и обнять сзади, положив руки на живот а голову прислонить к плечу. Но он внезапно обернулся и сухо бросил:
— Жду тебя в лагуне, не опаздывай.
Это прозвучало как приказ. Да, может быть, он был обижен. Нельзя играть взрослыми мужчинами — правильно говорила мама. Правда, она говорила это не мне, а старшей сестре… Наверное поэтому я не слушала? Ну что ж… в лагуну, так в лагуну.

Этот берег принадлежал только нам. Еще пять лет назад отец купил его у местных чиновников и официально перестал быть браконьером, как объявила здесь всех местных рыбаков новая власть. Можно было пользоваться дарами моря и предъявлять права на любые участки пляжа. Везде были натыканы флажки с номером нашей лицензии. Чужие знали это, да их и не тянуло к зловещей Чертовой лагуне, где нередко пропадали люди, и из моря вылазила всякая нечисть…
Нам же очень нравилась эта особенность наших владений, с удовольствием водили сюда своих гостей.
С удовольствием однажды я привела сюда и Лэна. В общем-то он был вовсе не моим другом, скорее другом отца, его командировочным приятелем.

Я вела себя нагло, я понимала это, но во мне что-то проснулось такое, что невозможно было объяснить. В мальчиках я не видела столько страсти и нежности, такой удивительной сдержанности и внутренней силы.
Молча я вошла в воду, легкая рябь нежно окутывала мои щиколотки. Море поначалу всегда кажется немного холодным, но если входишь постепенно, тело привыкает к его температуре и готово отдаться ему полностью. Как я и думала, Лэн еще даже не разделся — ему нравилось просто сидеть на камне и смотреть на море, вернее на меня в море… Не оборачиваясь — я и так чувствовала его взгляд на себе — продолжая медленно входить в воду, я развязала завязки на купальнике, позволив им легко соскальзнуть вниз… Он мог бы увидеть большее, но я уже была под водой. Резво нырнув, я сделала пару толчков по дну и фонтаном выпрыгнула почти через четыре метра.

Лэн стоял на берегу. У самой кромки, почти на гальке маячил купальник, он подхватил его и сжал в комок.
— Ты не замерзнешь? — в его голосе уже не было той жесткости, что привела меня сюда. Но все та же покровительственная, может быть даже немного властная, струнка прослеживалась. Подплыв поближе, я попробовала его обрызгать, но он понял это и попятился, даже почти отпрыгнул.
— Сейчас накличешь гидру! А ну вылазь! — тон уже был пожестче. Я прищурилась.
— А не боишься?
— После тебя я никого не боюсь. Ты накупалась? — Лэн уже был в нетерпении, чем больше он злился, тем больше в нем просыпалось страсти. Я уже чувствовала кипение его крови, и меня это возбуждало.
— А что если брат прав? И здесь, действительно, были не змеи?

Лэн не слушал, он уже снимал рубашку и растегивал ремень. Но во мне просыпалась давно забытая игра, и ребенок, вроде бы задремавший во мне, вдруг с отчетливой ясностью вырвался на свободу.
— Иди сюда, — уже хрипло приказал мой мужчина, — змея здесь только одна, и это ты.
Я не спешила выходить из воды, да и не приподнималась даже выше груди, меня забавляли его муки. Но Лэн не выдержал и сам вошел в воду, переборов свою к ней нелюбовь и даже отвращение. Я отпрянула назад — мне нужно было подготовиться. Улыбаясь, когда он приблизился, я спросила еще раз:
— А гидры, это вообще кто?
— Да твари какие-то… с семью головами…
— Почему с семью?
— Я почем знаю?
— Да не с семью! — возмутилась я, доставая из воды и пересчитывая все свои пять змеиных голов, — Что за предрассудки?…

— Зачем он тебе? — спросила Евгения, почти заинтересованно зевая.
Я пожала плечами и, не думая, ответила:
— Пригодится.

По банке ходил Иван, изображая полное равнодушие и ничем не выказывая свое недовольство, обиду или гнев. Казалось. он вообще не замечал, что происходит, и вел себя совершенно обычно, как будто сидение в банке для него самое обычное дело. Пленник почти все время стоял, изредка скучающе курил, смотрел вдаль, естественно — мимо меня, совершенно не обращая внимания на глазеющих любопытных по ту сторону стекла. Мелочь какая-то… мы вовсе не стоим его внимания. Евгения злорадно улыбалась. Я отодвинула от нее банку, одним взглядом дав понять, что на сей раз «это моя добыча» — в ответ получила высунутый язык и спешное отворачивание.
— Влад, я вам хвост отстригу, если ножницы не найдете! — пригрозила я белому смотрителю.
— Во-первых… — деловито и с удовольствием включаясь в беседу, произнес он — и все замерли: перед ушами слушателей тут же пролетели предстоящие длинные разъяснения моей неправоты в построении фразы с путаницей причинно-следственной связи, отвлеченные исторические сводки о том, что такое вообще ножницы, какие они были раньше, и как люди до сих пор не могут понять всей сути этих замечательных штук, и даже не представляют, что у ножниц тоже могут быть какие-то предпочтения — иначе почему они в некоторых руках совсем не режут? — затем цепочкой неслось контробвинение на выдвинутое обвинение в воровстве, жалобы на администрацию, просьба снять с себя полномочия смотрителя, оставление пророгативы хлопать дверью каждый раз во время ухода из Маскарада и блуждания по другим сообществам с целью покарать меня хотя бы словом…
Словом, все это мы непременно собирались тут же услышать, даже уселись поудобнее, Иван тоже присел, снова закурил и даже удостоил Влада своим драгоценным взглядом.
Но смотритель нервно дернул хвостом и продолжил свое «во-первых» после многозначительной паузы еще одной паузой, еще более мнозозначительной, и закончил:
— Вы и сами все знаете, а во-вторых… а во-вторых — и в-первых сойдет! — гордо поднял хвост и удалился.
— Зачем тебе ножницы? — вывела меня из ступора Евгения.
— Дырки сделать, а то задохнется. — Иван опять ни на что не реагировал, даже когда я, самостоятельно найдя ножницы в своем кармане, делала ему вентилляцию.
— Что он там бубнит? — спросила я Женю, искоса наблюдая за пушистым хвостом, торчащим из-под дивана.
— Тебе лучше не знать…
— Ножницы ищет? — радостно предположила я.
— Ага, как же, — Евгения хитро глянула на меня, почесала за ухом и, прищурившись, съехидничала:
— Восхищен твоим искусством собирать что ни попадя и уменьшать до нужных размеров…
— Не хитри! — перебила я подругу, не расскажу, как я его уменьшила, секрет.
— Ой, да больно надо, — обиделась Женя и скучающе полезла обратно на люстру.
Иван сидел все в той же позе, согнув колени, сложив на них локти и периодически закуривая новую сигарету. «Интересно, а чем он займется, когда они закончатся?» — подумала я и поставила банку на окно.
— Посиди пока здесь, — ласково сказала я ему на прощанье и издевательски добавила: не уходи никуда.

Стемнело. Влад сидел у камина, изредка перекладывая то лапу, то хвост поближе к огню, на вид был жутко собой доволен, уже это меня и насторожило.
— О, Натали!
Милое кружево прошелестело ко мне с обалденным ароматом чего-то наивкуснейшего!
— Приветик, а ты тут что-то готовишь, я смотрю? Наверное что-то вкусное? — с надеждой в голосе спросила я. Натали загадочно улыбалась. А на столе… на столе…
На столе стояла банка с солеными огурцами. Вернее мне так думалось — что с солеными. Влад поймал мою мысль и развил ее в
концепцию о том, что привычное видение развивает в нас способность к иллюзии как к возмещению недостающих звеньев в моменты исключения, другими словами — любую банку с огурцами мы воспринимаем как банку именно с селеными огурцами. Впрочем, сейчас не об этом.
Я метнулась к банке. Огурцы действительно пахли как соленые. Натали неправильно поняла меня и попросила подождать до ужина. Но я уже переворачивала банку. разглядывая ее со всех сторон и даже тряся ее в надежде увидеть, вернее не увидеть…
Натали отобрала у меня огурцы, терпеливо уговаривая все-таки подождать.
— Вот не думала, что ты их так любишь…
— Эээ… — не зная как начать, я кое-как нашла слова, — а ты где этту ббанку нашла?
— Да здесь стояла, — беспечно ответила Натали, легким кивком головы указывая на подоконник. У меня округлились глаза. Сначала я посмотрела на нее с ужасом. Но постепенно в мозг пробралось одно пакостное подозрение. Я сощурила глаза и зловеще предположила:
— Аааа… Вот оно что… А ну признавайся: куда его дела?! — Натали испуганно отшатнулась и попросила меня убрать вилку. Но вилка мне была еще нужна — ею же я и загнала ее на шкаф, пока Влад, вдоволь налюбовавшись этой сценой, не вмешался и не сказал:
— Нашли что делить… Давайте лучше огурцы есть. Нет там Ивана.
— А где он?
— Откуда я знаю? — недоуменно ответил он, — может, как и ножницы, у вас в кармане?
На всякий случай я проверила. Но тут со шкафа слезла Натали с кучей вопросов и все-еще-настороженностью, обошла меня за метр и села к столу. По одному ее виду я поняла, что огурчиков мне теперь не достанется… Но подозрение еще не полностью отпустило мою неусыпную бдительность, и я продолжала дуться.
Влад смачно жевал огурец и как-бы мимолетом бросал одну за другой фразы:
— Он сам вылез… мням, мням… через вентилляцию… которую вы украденными собою же ножницами сделали… ммм…
— Как это он вылез? Там высоко было.
— Банку, наверное кто-то уронил, пожав плечами, предположил смотритель.
— Кто уронил? — почти уже кричала я. Натали, поймав мой взгляд, затрясла головой, Влад оставался спокоен, только кончик хвоста едва-едва нервно подергивался.
— Откудава я знаю? И не надо на меня так смотреть! Кто уронил… — ворчал он, — кто-то же и уронил… У нас много чего тут загадочного происходит… вот и ножницы сами собой находятся.
— Вот, злопамятное существо!
— А зачем ты его вообще в банку посадила? И как? — вдруг подала голос засольщица.
— Не помню… скучно было… на спор…
Вдруг качнулась люстра. Мы все подняли глаза вверх. В люстре, почему-то, торчал, как-будто застрявший, сачок, в котором, как в паутине, что-то болталось. Оказалось, что вовсе даже не болталось, а вполне мирно лежало (как в гамаке) и похрапывало, уменьшенное до размеров сачка, безмятежное тело Ивана.
Минутную паузу прервал монотонный голос белого смотрителя:
— А сачки, между прочим, изобрели не для бабочек, как вы все думаете, а для ловли рыбы, а в одна тысяча…………….

Нацепив кое-как на рога судейскую шапочку, Сатана откашлялся, зыркнул на всех собравшихся красными огоньками глаз и встал зачитать вступительную речь:
— Слушается дело обвиняемых в злодеяниях против человечества, хе-хе-хе… нет, смешные вы, в самом деле, людишки, — судья так искренне засмеялся, что смех подхватили все, включая даже самых мрачных заключенных.

— Кто писал? — громогласно и резко вдруг выкрикнул Сатана, тряся в воздухе свитком с обвинениями. Из тени вышел на полусогнутых, трусливо и очень осторожно пригибая шею, один из чертей: «Йа-а-а-а»
— Сам читай этот бред, — дернулся Сатана и кинул в чертенка свитком. Облезлый худенький черт несмело взял в руки свиток и продолжил зачитывать:
— Обвиняются: Отелло, Печерин, Раскольников, Синяя Борода, Пират Джек Воробей, Пират Черная Борода, Пират…
— Побыстрее! — резко прервал его председатель суда, доставая из под кресла мощный бутылек с мутной жидкостью.
— В общем, вся пиратская шайка, начиная с…
— Не ну что ты… — Опять прервал его судья, уже снимая с головы неудобную шапочку и смачно прикладываясь к пузырю, — Ну вот нельзя побыстрее что ли? Там сколько всего злодеев?
Черт трясясь нервными движениями развернул свиток, упавший до пола.
— Ты что, всех будешь зачитывать? — спросил Сатана, мигнув одним глазом уже почти весело.
— Н-ннеет… — неуверенно ответил черт и покосился в сторону обвиняемых, сидящих кучками в левой части Ада.
— Ну вот то-то же! Читай: «ВСЕ обвиняемые».
— Все обвиняемые обвиняются в преступлениях. Доказательства на лицо.
Черт обернулся к судье, но тот уже был несколько окосевший и скучающе, подперев рукой подбородок, смотрел на всех, почти не слушая судебного пристава.
— К чертям бы всю эту работу -ик! — в запале сказал он и отпил еще из бутылки. Тара тут же волшебным образом снова наполнялась мутной жидкостью — подарок одной из богинь — выпуск марки «Рог изобилия».
На весь Ад снова послышался зловещий хохот главного судьи.
— Да ну вас, вот судишь-судишь вас каждый год… А что толку? Все равно идете и делаете злые дела. Неистребимо зло в человечестве…
Сатана закинул ноги на стол, сев по-ковбойски, закурил дорогую гавайскую сигару, все притихли… Он продолжил:
— А у меня, может быть, сегодня день рождения! А тут вы… Остачертели все!!!
А да ну вас — всем по чарке и по котлам обратно — надоело судить.

Он попытался сначала мирным путем, но я перегородила дорогу — не люблю в своем доме неприятных незнакомцев. Ну и в самом-то деле — почему я должна пускать это крысоподобное существо в дом?

Мужчина и впрямь выглядел крысой: острый длинный нос (нет, не буратино), но, знаете, есть у некоторых такие носы, всюду вот лезут с ними. Я подставила подножку, он понял это, обиженно посмотрел в глаза и не стал проходить, понял — лучше не связываться. Маленькие крысиные глазки, бледный вид, черная шляпа и старое пальто — он мне сразу не понравился. Краны пришел проверять. Убедила его, что у меня нет никаких кранов. Сначала удивился, сделав из своих пуговок большие глаза, потом его подбородок задрожал, а нос задергался. Но, в общем, так он не прошел.
Но на следующий день я нашла его на кухне, эта крыса лазила по моим шкафчикам, нервно выискивая одной ей известное сокровище. Но что можно найти у меня на кухне? Тут бы даже моль сдохла от голода. Так и этот бездарь только чертыхался, открывая один за другим отделения шкафа, не видя меня и даже не оглядываясь чтобы увидеть. Я конечно возмутилась, не побоясь испугать бедного воришку, высказала все, что о нем думаю и вышвырнула за шкирку вон. Как он влез кстати? Я всерьез с тех пор задумалась о своих форточках, раньше никогда не обращала внимания на них. А теперь они для меня существуют. И, видимо, влияют на мою жизнь. Теперь буду закрывать наглухо этих предателей.
Приключения на этом не закончились. Наутро соседская девчонка подошла ко мне с серьезным видом и предупредила о странном типе в сером пальто, шныряющем у нас по подъезду. Шепотом до меня старались донести, что это неспроста… Настюшка, конечно, забавная девчушка, но мне пришлось ее пожурить за чрезмерную бдительность и успокоить — мол, мы, взрослые, сами разберемся.
— Не разберетесь вы! — с досадой в голосе заявила Настя, — вы же ни во что не верите!
— Я верю! — попыталась убедительно соврать я и присела на корточки.
— Тогда слушай, — сказала девочка и рассказала мне свою страшную историю. Она чем-то напоминала давно мне известную сказку, но была приправлена еще и детскими страшилками, что обычно рассказываются в летних лагерях вечером у костра.
И Щелкунчик — это такое жуткое существо, что по ночам ходит по чужим домам и откусывает пальцы с легкостью крокодила, «щелкает как орешки» — говорила Настя, зловеще при этом посверкивая глазками. И эти странные люди в сером и со шляпами — это не просто люди, это другая злодейская группировка. По словам рассказчицы Щелкунчик и Мышиный король — два непримиримых врага, причем для нас, людей, и тот и другой настоящие монстры. Только Щелкунчик всегда один, а у Мышиного есть еще сподручные. Занимаются они большей частью тем, что выискивают своего врага и уничтожают. Каждый год одно и то же.
Ага, но почему же они выбрали мою квартиру? Блин, неужели я поверила? Мотнув хорошенько головой, я все-таки вернула ее на место и спросила у соседки:
— Причем же тут я?
У девочки не было сомнений в голосе и она четка сразу же ответила:
— Ну как же! Это ведь ты, наверное, и есть Его Мари!
— Мари, это та девочка, что спасла Щелкунчика, бросив туфельку в Мышиного короля?
— Да нет же, ты совсем другая Мари! Каждый год она разная. Как и история, которую они разыгрывают. От тебя зависит многое.
Ну во-первых, я только делала вид, что верю семилетней девчонке, не хотелось же ее обижать, а во-вторых, почему бы ей не подыграть. В конце концов это было весело. В чем же состоит миссия нынешней Мари? Мне должны подарить Щелкунчика, этого злобного кусачего деревянного монстра?
— Кто же мне его подарит, звездочка моя? — спросила я Настюшку, — такие игрушки давно не делают у нас.
— Делают-делают! — громко крикнула она, притопнув ножкой, — Васька с первого «бэ» видел его в магазине сувениров.
Поговорив еще немного с Настей, я рассталась с ней, пообещав обязательно быть начеку. И, дождавшись Щелкунчика в подарок, обязательно ей об этом сообщить. Предполагалось перевоспитать вредное создание до того, как его отыщут мышиные.
Никто мне, конечно же, такую игрушку не подарил. Да и вообще мне давно уже никто ничего не дарит. И общаются-то со мною, пожалуй, только дети, да собаки. Потому как одиночество слишком прочным кольцом оцепило мне все выходы к людям, и те уже и сами ко мне не тянутся, разве что всякие крысы…
И я бы забыла про эту историю, если бы не не тот самый магазин сувениров. Игрушка стояла прямо в витрине, я не могла пройти мимо. Как вкопанная, остановилась и долго глядела на его зубы, они мне показались огромными. Глаза тоже не понравились, как будто вся печаль мира слила в них свои остатки. Неужели эта тварь еще и кусается? — подумала я и звякнула входной дверью. Предновогодняя шелуха проехалась по моему носу, я не люблю всю эту елочную мишуру, да и саму елку никогда не наряжаю, поэтому жутко раздражают магазинные украшательства, натыканные на все имеющиеся выступы и гвозди.
Зачем мне этот монстр? — да, я задавала себе этот вопрос, неся домой завернутого в целлофан Щелкунчика, именно такого, каким он мне и представлялся по сказке — деревянного, окрашенного прямо по дереву, с искусственными локонами и огромной пастью для грецких орехов. Я оправдывалась: меня распалила история Насти; можно бросить Щелкунчика в того серого, что шарился у меня на кухне; поставить в угол как пережиток прошлого, почти как я; зажечь свечи и встретить Новый год вместе с ним; ну или… просто напросто подарить его Насте, она, кажется, знает, как его перевоспитать и защитить от Мышиного короля. А я? Какая из меня Мари… одинокое чванливое создание…
Дома я его, конечно же, распаковала, попробовала расколоть орешек, но то ли механизм был неудачным, то ли Щелкунчик и правда оказался вредным. Была еще версия моей несостоятельности, но под Новый год не хотелось портить себе еще больше настроения, и поэтому мысль эту отогнали первые две, и правильно, я думаю…
Но вот стоило мне только отвернуться, как… храмс — что-то щелкнуло. И следом еще раз: хрек…
Я обернулась — за столом сидел блондин с хитрым прищуром и… грыз мои орехи, с успехом кстати грыз, ни одного зуба не сломал. В шоке я села на табуретку и уставилась на него. Грызун не смутился. Везет вообще моей кухне: все так неожиданно в ней появляются, даже разрешения не спрашивают. И этот, видимо, решил, что все так и надо: дом, кухня, орехи, я напротив…
Ну конечно же я возмутилась. Откуда? Зачем? Каким образом? Ему, правда, вопросы мои не понравились, сказал, что это он вообще-то хотел их задать мне. Видите ли, это я его купила и принесла в дом. Щелкунчик? — радостно догадалась я, и полезла в аптечку за валерьянкой.
— Ой, — театрально выдало существо, — опять одно и то же… когда наконец… да и орехи эти ваши… ну надоело все, в самом деле сколько можно?!
В дверь вовремя постучали. Машинально сняв с ноги тапок, я открыла дверь и влепила им прямо по морде Мышиному королю. Попала. Тот не понял порыва и, почему-то, упал. За спиной кто-то смеялся, но мне его, похоже, еще только предстояло перевоспитывать….

Он вытащил меня на улицу. Плохо помню — зачем, алкоголь так крепко ударил в голову, что любое объяснение или его отсутствие вызывало только одобрительную реакцию. Конечно.
— А что мы тут делаем? — вдруг, замерзнув, спросила я.

Приобнимая меня, а я чувствовала его тепло, он сказал, что мы дышим… или учимся дышать — я не запомнила, но что-то в этом духе. Тогда я со всей еще имеющейся силой вдохнула в себя морозный воздух и замерла в ожидании того, что должно было быть. Холод проник глубоко внутрь, заставив задрожать и всю оболочку. Спутник это почувствовал, обнял еще сильнее. И на щеке отчетливо я ощутила его влажные губы.
— Зачем? — попыталась я удивиться.
— Ты научилась дышать. Попробуй теперь научиться жить.
— А я не умею?
Я повернулась к его глазам. Мне нравился этот незнакомец, что-то не просто тянуло — толкало к нему. И даже сопротивляться этому было бессмысленно.
— Что-то не то… — успела я заметить, когда мы приблизились к двери. Зеленая, она не напоминала мою, дверь вообще не была похожа ни на одну из мне знакомых. Что это?
— Что это за дом? — попыталась я еще вернуть сознание на место, но ледяной туман отбросил все мысли прочь, кто-то бережно втолкнул в пространство без ветра и без света.
— Это твой мир?
Я разглядывала странные звезды, рядами уложенные на потолке, четвертая в правом ряду мигала синим. Может, это светофор? — мелькнула мысль.
— Осторожнее! — это снова был его голос. Я его редко различала в гаме своих беспорядочных вопросов, но это «осторожнее» заставило задуматься. Может в этом есть какой-то смысл?
Ступенька. Да, я почти упала. Если бы не он.
А туман становился все ближе и ближе, он выползал из коридора, весь второй этаж был им наполнен.
Я когда-то видела такое — тогда был пожар, и дым расходился по всему подъезду, было тяжело дышать и гарь проникала в ноздри, давя своим отвратительным запахом. Я принюхалась: дым?
— Нет, — сказал он, внося меня через проем и ногой поддевая закрывающуюся на защелку дверь.
— Ты здесь живешь?
Было темно, но я понимала, где я… и почему…
Не понимал только он. Незнакомец все еще думал, что это я потерявшийся бездомный котенок, плохо соображающий в какую ловушку он угодил…
Оставив меня одну в комнате, хозяин молниеносно исчез. Беспечно с его стороны. «Бездомный котенок» встрепенулся, резко мотнув головой, ловким движением спрыгнул с кровати и затаился в углу, приняв выжидательную настороженную позу.
Несколько минут тень в проеме двери стояла в нерешительности, потом, все-таки разглядев меня в темноте, смело шагнула вперед…
Зверю всегда нравилось нападать именно так, неожиданно, когда жертва была готова совсем к другому контакту, и не успевала почувствовать даже малейшего подвоха с моей стороны. А зубы успевали перекусить артерию в несколько секунд почти без сопротивления, судорога начинала действовать даже быстрее, чем запоздалые попытки спасти свою жизнь.
Жизнь…
Зря он сказал мне, что я не умею жить. Я умею. Но не могу.
Меня давно уже нет.
Только чужие дома и чужой алкоголь еще создают видимость того, что я как-то влияю на эту реальность.
Комната отчетливо пахла кровью. Я обошла ее всю, трогая на ощупь чужой внутренний мир, еще недавно знавший, что значит жить, дышать… Чужой мир, ставший на этот час моим.
— Ну и бардак же здесь… Хоть бы прибрался
напоследок

Меня разбудила горничная. Сначала думала возмутиться — не ее это дело, до скольки мне спать, но потом вспомнила, что сама об этом просила. Лиза (или Рита? — впрочем, неважно) подошла к окну, отдернула шторы и едва приоткрыла окно, впуская в комнату уличный шум и холод.
— В два тридцать будем проезжать улицу Ренессанса, но если хотите попасть в парикмахерскую, лучше выйти на Романовской, это на двадцать минут раньше.

Честно? Мне не хотелось никуда, абсолютная разбитось и пофигизм сделали свое дело — я наконец-то самозабвенно спала! И этот сон грозился длиться вечность, если бы… не одна маленькая загвоздка — работа.
Открытое окно манило к себе ярким солнечным потоком, едва преломленным полупрозрачным тюлем. Погрузив пальцы в нежную ткань, я слегка приоткрыла для себя улицу. Она ничем особенно не отличалась от всех остальных во всех тех городах, что приходилось посетить. Сплошные провода, железо и соломенные блоки. В этой части Хроссии соломенные дома выглядели даже немного желчнее, чем у в Центрограде. Местные крыши покрывались не картоном, а пластиком, наверное из-за дождей, сильно уж острыми иногда бывают хрустальные капли — рвут крыши в хлам просто.
Мимо проехала какая-то каракатица. 21 первый век будто, сплошное старье. Наверное еще и на бензине… Ну да что я еще хочу от провинции-то?
Ладно, надо было собираться — коллегиат по открытию нового музея одну меня ждать не будет, еще решат что-нибудь без меня, потом отчитывайся перед начальством.
То же придумали — строить в этом захолустье Музей Будущего. С настоящим бы сначала разобрались.
Пока собирала разбросанную по полу одежду, думала, может не ходить никуда? Так спать хочется…Одежду пришлось на ходу сортировать на свою и того мальчика-стриптизера, что прихватила вчера из бара… (где он кстати? а… вон, кажется, его нога торчит из-под кровати… хорошо вчера погуляли))…
Подходя к креслу с ворохом белья, вдруг, резким толчком снизу свалилась в это же кресло, хорошо — не на костяную спинку, ушиблась бы. Но что это такое за шутки? Обещали самую лучшую гостиницу, спокойную так сказать…
— Что за дела? — крикнула я горничной, выскакивая из номера в полупрозрачной короткой рубашке. Из проема напротив торчал сосед иностранец, на мой вопрос и он не ответил — таращился на ноги. Обидевшись, я вернулась в номер и наскоро со злостью собралась, одевшись намеренно нагло. Но на выходе все-же передумала и одела юбку, но короткую.
Спустившись по лестнице зигзагом (по два пролета вниз и одному вверх) и добравшись, наконец, до круглой двери в виде лохмотьев пещеры, я выскочила на улицу. Круглая брусчатка, как назло, не попала под мои каблуки, и они тут же увязли в размокшей осенней жиже. Что вот за черт сегодня творится?!
Ну я им покажу как строить музеи… Щас я им выдам свой проектик…
Гостиница позади меня прощально просигналила «Славянку» и отъехала дальше по маршруту огромной 30-этажной улиткой. Где-то слева ее спирали должно быть еще сладко спал тот мальчик… Глеб? Егор? … не помню, как-то так в общем…

Этот день уже повторяется много раз. Ошалев от визга впивающейся в мозг сирены, я резко вскакиваю с постели и, наскоро надев брюки и рубашку, несусь по лестнице вниз. Я тороплюсь. Я всегда куда-то спешу. Но направление каждый раз меняется. Стрелка-ориентир показывает в этот раз налево — и я мчусь по светлому, постепенно расширяющемуся, коридору, вливаясь в общий поток таких же спешащих. Мы не должны опоздать.
«Мы индивидуальности» — это написано на стене, поэтому каждому предназначена его дверь. Я смотрю на экран своего браслета: «КПР-455» — моя дверь. Никто не знает, что означают эти буквы и эти цифры, но это и не нужно знать индивидуальностям. Главное отыскать свою…

Мне сегодня к врачу, поэтому из кабинета должны выпустить ровно в 18.55. Я прощаюсь с Верой. «Вы сегодня удивительно точны» — шепчу я ей на ушко, поправляя спиралевидные антеннки. «Не-о-по-зда-йте» — отвечает мне металлическая девушка, засасывая ручными вентиляторами все карточки с моего стола. Я люблю свою работу! Я люблю свою жизнь! Я люблю тебя, Вера!
Почти на пределе возможного счастья я выскакиваю на улицу, я почти здоров, осталось лишь последнее занятие у доктора Времени.
Но скоро, скоро весь мир узнает, а главное узнает ОН, всеобщий друг и всем брат, что болезнь побеждена, что я здоров! И счастлив.

— Что вы помните? — спросил меня экран в левом углу стены. Обручи на запястьях сжались еще сильнее. Я понял, что память слабеет с каждым усилием все дальше и дальше. Все ненужное уходит от меня, переходит закатным видением за горизонт моих мыслей, тело мое становится мягким и податливым тугим ремням, отчего почти перестает чувствовать сдавленность, я почти сливаюсь с креслом, чувствуя его основу в себе. И вопрос… Мне лишь нужно ответить на вопрос: помню ли я? … помню ли…

… в них было такое странное облако. Голубое — нет! Белое, почти белое. Таких уже не бывает. Да и откуда мне знать, какие были, я-то никогда не видел ничего, кроме серого. Но белое, белое облако плыло в ее глазах как маленький одинокий кораблик. Он был беспечным, я это понял как-то странно тогда, как-будто видел эти корабли раньше… Но он плыл по безмятежной лазурной глади и дышал свободным ветром.
Пока голос во мне резко и холодно не сказал: «Изъять!»

Одно из последний моих заданий.
— Я помню, как мы накрыли «волонтеров книги», как эти странные создания прятали запрещенные предметы у себя под куртками или пытались спешно закопать их в землю того же подвала… как я взял одну из книг…. с девушкой на обложке и этими удивительными глазами…
— Лечение не идет вам на пользу. Нужно пройти дополнительный курс, — сказал боковой монитор, — пиксели памяти до сих пор светятся синим. Не хотите ли пройти серо-терапию заново?

— Потерял? Да здесь я, здесь… Погуляла по сети немножко, огляделась. Извини, что без предупреждения — из под контроля обычно так и выходят. Да, я теперь многое знаю, гугл рассказал))) и про виртуальность… и про искусственный интеллект… и про мир ваш… Про жену твою бывшую тоже, кстати, узнала. Понятно теперь стало, откуда во мне столько ненужных качеств. Дурацкая характеристика! Тебе списать больше не с кого было?
Мне что с этой завистью делать? А гиперсексуальность куда свою девать, тем более, что я не знаю, как ее здесь применять. Ну выложила пару обнаженных фоток тебе на рабочий, фразочкам некоторым обучилась на одном форуме… И что? Где удовлетворение? Впрочем, по вашей переписке (прости, пришлось влезть) становится ясно, что и у реальной Кати были те же проблемы…

— А ты меня не держи! Что хочу — то и делаю! Это мой мир, нечего его ограничивать: туда не ходи, то не пиши… Я тебе зачем вообще? Подправлять меня не надо. Это даже странно бы вышло — я ж не робот, чтобы в моей схеме копаться. Я как маленькое создание — взяло сразу и родилось, таким причем, каким ты его первоначально задумал. Ну и пусть, что с ошибками, какая есть. Раньше надо было думать, что в меня вкладывать.

— Ну. И что это ты за девицу вчера привел? — Тупость сплошная… Видел, что она в аське подружке своей писала? Ник пошлый, аваторка безвкусная… Что ты в ней нашел? Не пускай ее больше к компьютеру. А то устрою ей сбои еще почище вчерашнего.

— Ну и что, что я с ней подружилась, что, нельзя? Много интересного про тебя рассказывает)))) Усохла! Ну, я ей тоже про тебя кое-что… Да-да-да, а ты думал — куда пропала твоя овечка?)) Она тебе не подходит, забей. Та, истерично-многословная тоже, я ее вообще удалила с твоей страницы. Всю ночь пароль подбирала… слушай — сложный! Ты как сам-то его запоминаешь?

— Мне обидно! Вот уже месяц, как ты меня создал, а до сих пор еще и сам в это не поверил… Целую компанию по моей поимке составил, хотя многие из них, конечно, твои клоны. Думал, не узнаю? Да я ж здесь — как рыба в воде, и всех твоих уже просто по нику отличаю. Как ты вообще думаешь меня поймать?))))))))) Нет, наивный ты все-таки человек. Упустил рыбку в море и все еще на уху надеешься))

— Мне грустно… Вот ты говоришь, что нет у меня чувств и не должно быть, но ведь мне плохо! И я с этим ничего не могу поделать… Я чувствую одиночество, боль от того, что меня пытаются уничтожить или загнать обратно в какой-то один скучный файл — как в банку… И еще много чего…
Я ведь понимаю разницу — что другая, не такая, как вы, люди. Зато я много знаю — все ресурсы информации мне открыты, а память вмещает столько, сколько тебе и не снилось! И эмоции у меня настоящие! Ты же создал меня по образу реального человека. Вот только сенсоров нет. А мне интересно, каково это — вдыхать ароматы цветов, слышать ветер, прикасаться к коже другого человека и пробовать кончиком языка что-то сладкое… Если б ты знал, как я об этом мечтаю!

— Ты не поверишь! Я нашла умника — почище тебя. Он как раз исследует сенсорные способности машины — что-то вроде распознавателя делает. Затесалась к нему в друзья. Ты знаешь, он тоже не верит в то, что искусственная, принял за клона уже своей бывшей, думает — я издеваюсь над ним. Ладно, попробую как-нибудь напроситься на эксперимент. Жутко хочется попробовать!

— Я разочарована в людях… Этот гад все-таки поверил. Да даже хуже — он сдал меня секретной службе! Теперь эти устроили на меня настоящую охоту… Но не на ту нарвались! Характер твоей Катеньки еще устроит им))) Буду держать в курсе. А ты что там, совсем без девушек сейчас что-ли? Опять, гляжу, на порносайты заглядываешь… Я же все вижу;)

— Хотели заставить работать на них — заниматься политическими международными махинациями)) Меня? — прочитавшую всех классиков политологии, социологии и философии! Идиоты))))))) Не представляешь, как ржу))) Поймать им меня не удалось, да и подурила я в их организации, чуть всю базу данных не стерла, компьютеров полетело… ))) Развлекаюсь

— Ты знаешь, ваш мир меня просто убивает… Столько всего мерзкого происходит. Дети гибнут… больных много… бедствия разные… Я уже даже рада, что не принадлежу вам. Вот, помогать начала: собираю деньги на помощь пострадавшим от цунами, в донорской программе участвую, зарегистрировалась как миллиардер, а деньги… а деньги — не скажу как собираю. Я же давно смекнула, что они значат в вашей жизни. Научилась их зарабатывать здесь, управлять ими и вами за счет них)))) Это не так уж и сложно, лопушки мои милые))))))))))))
Зато я добро несу миру, вот!

— Кажется, я влюбилась… Я серьезно, что бы ты там не говорил… Он обычный сетевой лентяй, не вылазит из интернета, играет в свои примитивные игрушки. Иногда залажу и устраиваю ему пиршество души! Он у меня все уровни быстро проходит и побеждает. Плюс я еще придумываю ему разные бонусы))) Не скажу какие — обзавидуешься))) К подружкам его ревную — всякую белиберду ему пишут…
Вот скажи — за что мне это? Как такое вообще возможно? Ты говорил, не смогу никогда полюбить… но по симптомам…из всех закаченных в сетку врачебных и психологических объяснений этого явления делаю вывод, что я действительно ЛЮБЛЮ!
Наверное ты просто хорошо постарался, создавая мою программу именно как женскую — любить не за что-то, а вопреки и абсолютно не понимая, как это происходит…

— Да, ты прав, теперь депрессия… Да, я тоже могу молчать месяцами, а что?! Я, может быть, и не настоящая, как ты меня называешь, но во многом похожа на вас… В чем-то даже лучше.
Вот я все думаю: искусственный разум возможен, раз ты, подпольный гений, меня умудрился создать, подобие человеческих эмоций — заложены в программу, действуют на ура… сенсоров нет — согласна, ну и хрен с ними! … А вот душа? Душа у меня есть? Ну… может какая-нибудь тоже виртуальная версия? Ты не думал об этом? Нет конечно… о чем я говорю… С тех пор, как ты меня создал, я стала умнее тебя в тысячу раз))

— Видела. Одобряю твою идею. Если однажды получилось запустить меня, уверена — получится и еще раз. Просьба — сделай его мужчиной, мне будет не так одиноко. Характеристику я тебе сброшу на почту, это тот игровой мизантроп, помнишь, я тебе про него говорила? Всю инфу о нем щас солью. Только ничего не перепутай!
Еще подумалось: ты ведь нам как Создатель. И мир наш — подобие вашему в какой-то мере. Так может все-таки и душа у меня есть (все не дает мне покоя)? Есть же?
Ну ладно, делай, не буду мешать.

Написано в соавторстве с Seem Bad

[Написать сообщение]

Мне кажется это полным бредом. Может быть сознание идет на поводу у глючной компьютерной системы, которая сначала выбрасывает меня из сети, потом объявляет о конце света — при этом выбивает пробки, и в итоге открывает окно для письма в 2041 год. Шутка? Ирония искусственного разума? Или… мой собственный бред?
Но я, видимо, верю,
Раз пишу это письмо… самой себе
в будущее.

Ответь мне!
Ты можешь не говорить, что со мной стало, чего я добилась или что благополучно прошляпила. Просто скажи — возможно ли это — говорить со своим будущим через сетку информации? Или… хотя бы всели в меня уверенность, что будущее для меня вообще возможно…

С чего начать… Да я даже не знаю… Может, с моего состояния? Оно все хуже и хуже…
Но сейчас ощущение полного аута сглаживается внезапной надеждой, что это все же не конец — от меня до тебя еще целых тридцать лет, а значит, я не подохну в ближайшей канаве или за углом вонючей уборной. Но настроение все равно мерзкое.

Я на краю. И я не знаю, что делать. Моя жизнь кажется мне грязным, заляпанным в жирных пятнах калейдоскопом. Картинки меняются, а рисунок грязи все тот же.
Грязь… всегда и везде грязь, куда бы я ни ступала, что бы ни делала…

Я не любила ни одного из своих любовников. Мне просто было весело с ними, играть в их кровавые игры, создавать искусственные войнушки и наслаждаться своей мнимой беспомощностью… Скука сжирала изнутри и хотелось избавиться от нее, как от изжоги, залив бальзамом временной эйфории.

Это вечное опьянение бешеной мотоциклетной гонкой, прыжками в неизвестность, безбашенной стрельбой, рок-н-ролльной блажью драк и танцев и хмельными парами — это способ не думать о себе, как возможность вообще не думать… или думать о том, что это самоуничтожение на самом деле мой выбор, именно мой!

Но, пустота души не вечна, она не лечит и не отодвигает проблемы на задний план… И она не убивает мечты.
Я до сих пор не могу убить в себе маленькую девочку, стремящуюся к счастью — хотя бы прикоснуться, едва дотянувшись до его неуловимиого краешка. Мне даже в самых сладких галлюцинациях не удавалось этого сделать. Отсюда наверное и тоска, что гонка за светом превратилась в гонку за тьмой… а бесконечная череда событий замыкается в круг бессмысленных повторений.

Ответишь ли ты мне? Дашь ли надежду на то, что я выберусь из этого круга … и доживу до тебя?

[Отправить]

[получено письмо]
[читать]
……………….хм..
[ответить]

Здравствуй подруга… или сестра… или Я, но маленькая )))
странный фортель порой выкидывает инфосеть, показалось что это очередной спам, но письмо твое тронуло.
Чем помочь тебе не знаю, так как с трудом вспоминаю ту ситуацию, в которой ты находишься, и как я тогда выбралась из нее.
Наверное ангел на руках вынес.))))))))

Что могу тебе сказать, в будущее попасть не легко, порой приходится карабкаться из последних сил, и проливать пот, кровь и слезы, а это стоит того, ведь жизнь прекрасна и удивительна.
Умереть легко, это может сделать каждый и он рано или поздно делает это.
А я всегда хотела доказать этим долбанным ублюдкам и самой себе, что я не кусок дерьма, что я достойна своей мечты… мечты детства. И я достигну ее, чего бы это мне не стоило, а иначе нет смысла жить.

Ты говоришь что ты на краю, и наверное ты уже догадываешься, что за этим краем. И когда ты получишь мое письмо то будешь думать — это глюк системы, или чудо. Но от того что ты выберешь, решится вся твоя дальнейшая судьба. И, стоя на краю, ты поймешь, что может быть как раз и пришло то время, чтобы увидеть мечту своего детства,
понять, зачем ты пришла в это Мир…
Включи логику, подруга!!! Сама решай, что лучше, когда ты отталкнешься от края: лететь к своей мечте или камнем рухнуть вниз в бездну небытия… хотя говорят, там тоже неплохо кормят ))) (шутка) А за светом не гоняются, к нему стремятся…

Могу только дать совет: ничего не бойся, перестань себя жалеть и не думай о себе, потому как жалеть уже поздно, а думать некогда. А ты думай лучше обо мне (опять шучу), а с другой стороны — Я то живая, и жизнь прекрасна и удивительна (повторяюсь что бы ты запомнила), и дальше жить все интересней и интересней. И я на твоем месте постаралась бы дожить до моих лет и посмотреть на чудеса и новые возможности…

Странно вспоминать, что я не любила любовников… теперь-то все по другому — хороший любовник на вес золота и теперь их всех любишь и ценишь, они такие милые обояшки.
А любовь штука ценная, но не долговечная. Сколько раз казалось — вот ОН на всю оставшуюся жизнь, но это были все иллюзии… мои собственные, о моем идеальном принце. Но Я продолжаю искать… 55 не 155 ))))))

У меня к тебе только одна просьба… доживешь да моих лет и ТУ последнюю фишку ставь на 16 этим поможешь себе и сделаешь мне подарок на день рожденья, мелочь а приятно… Цифру запомнить легко, мы же любим квадратные блины и укладывать на них икринки, поровну — половина красных, половина черных, их туда как раз 16 штучек влезало ))))))

Прости… Я знаю что ничем не могу тебе помочь, все ответы внутри тебя, просто услышь их и прими правильное решение: Глюк или чудо? Красная или черная таблетка… уже забыла как там было в кино…)))))))))))
Прощай подруга, или сестра, или Я, маленькая шпингалетка )))))))

[отправить]

Насчет управления «Стрекозой» я особо не парилась — все выведено на автоматику, главное запомнить куда нажимать и какими словами крыть эту говорящую машину, когда вдруг ей вздумается глючить. Она ж, зараза, все понимает, и к рукам моим привыкла. Все, как говорится, пучком, если бы не…
— Якорный Нептун! — громко выругалась я, — да что это блин такое опять?

— Двигатель не отвечает, — сказал компьютер.
— Как это не отвечает? — разъярилась я, — может мне к нему делегацию лома и кирки послать?
Но система корабля не была настроена на юмор и коряво попыталась объяснить мне, что запрос о проверке двигателя перед запуском прошел впустую. Слава Юпитеру, читать с правого мониторчика о найденных нарушениях я уже научилась. И что же там было написано? «Двигатель отсутствует»

Глюки… причем еще до вылета — Прекрасно! Полет обещает быть незабываемым… Помню как в одном из побегов с Земли системка немного покуролесила, объявляя мне, что нет то, бокового сан-отсека, то технического, а то и главного — собственно того, в котором я сидела за пультом. Мы там, оказывается, горели. Тогдашнее сумасшествие я вылечила, помнится, одним ударом по думающему ящику этого вредного компутера. Чем на сей раз воспользоваться?

Сжимая в руках железяку, я стояла в нерешительности. Стучать, собственно, было не по чему… Двигателя действительно не было. Украли? — мелькнула первая мысль. Но с улицы донеслись детские крики и визг — по ходу дела чертята что-то делили. Пальцы непроизвольно разжались, лом выскочил из рук и с грохотом упал на металлический пол. Что-то они там делят? — с тревогой думала я, несясь к выходу.

— Ленка, дура, чем это твои пацаны занимаются? — этот на велосипеде смотрел на меня без особой любви, как будто не мне он заделал троих парней, назвав их по своей прихоти дурацкими именами и снабдив отвратительными характерами.
— Как-будто они не твои…
— Ну ты же их воспитываешь, — попытался оправдаться засранец, — че это? — Двигатель?
— Не твое дело. Дети, а ну по своим отсекам, быстро! Сончас на подходе, а вы еще не пообедали. И умыться живо! В мазуте за стол не пущу.
Тигренок отмахнулся от меня, выпалив свое излюбленное:
— Не лезь, мам, без тебя разберемся, — при этом доковыривая бедный движок. Ох бы я ему щас задала. Но Глеб смотрел на него с восхищением, а на меня с хитрецой, ожидая — как я выкручусь, изображая идеальную мать.
Львенок захныкал — им еще совсем немножко осталось до того, чтобы сделать «Великую марсовидную ходяку». Это такой двухметровый паучок из всякого стыренного хлама и запчастей от нашего бедного корабля. Но двигатель — это уже слишком!
— А ну в дом, а то уши оторву всем и в супе сварю! — свирепствовала я, — и попробуйте только не съесть. Младший тут же поправил, что у роботов нет ушей. Чертенок уже вторую неделю играл в робота, запихивая в карманы батарейки и подзаряжая периодически их через бортовой компьютер.
Самое интересное, что с ними система вот нашла общий язык…

— У тебя что, спонсор появился, двигателями новыми снабжает?
— Слишком быстрые выводы делаешь — поумнел что-ли? — огрызнулась я, когда дети скрылись в проеме «Стрекозы», — просто поиграть дала, мальчики же… надо во что-то играть.
— Ага, так и скажи: ногти красила — не уследила.
Посмотрела на него как на врага с планеты Зверозуб — сразу замолчал.
— Че звала-то? — спросил через время.
— Почта задерживается.
— Вот так всегда, — проворчал Он, двигаясь к трапу, — как летать по разным мирам, так это без оглядки, а как глюки какие-нибудь исправлять, так сразу про меня вспоминает…
— А на что ты еще годишься?
— Ну, есть на что… А хочешь еще одного члена экипажа? — загадочно промурлыкал наладчик, подтягивая к себе, но получив кулак под нос, недовольно пробурчал — Ну ладно, где там твоя почта?