но у нас
наверное
слишком все хорошо
ни зефира
ни уксуса
и дождь вроде как прошел
лишь тонкая пыль завесила
и звезды
и синеву
и смотрит в окно невесело
как мы играем в балду
а время грызет процессор
и глохнет
как вентилятор
мой маленький плагиатор
вселенной
когда ж ты снова
соскочишь с иглы
глумлений
это не одиночество
блажь отпустивших проблем
и в голове дистанция
от всего и от всех
это не ложь
не истина
не где-то посередине
минутное настроение
проходящее
по рутине
да
завтра не будет лучше
даже если не помнить вчера
но сегодня
сегодня в худшем
удается найти себя
и если мне станет грустно
я снова напишу этот бред
а ты
да не надо ничего говорить
просто напиши
привет
Безумие
Игра умов
Коловорот событий
Сверлящий слух нажимом слов
Сомнительных открытий
Порядок к черту
Черта — в рай
Безжизненность — в огранку
И вылить на фиг весь твой чай
Из чашки наизнанку
Уйти?
Не знаю
Но куда
Куда уводят мысли
Опустошая провода
С проворством алчной крысы
Продумай все
Замыслив мат
Так просто обмануться
Приняв агонию за фарт
А поддавки за чувство
Паруса изгибают спины,
Горизонт развернулся в трубке,
Моя жизнь это не бригантина,
А ореховая скорлупка…
Это лето в крови бунтарством
Прогоняет по венам волны,
И брожу я по ним мытарством,
Все ищу там порядок сонный.
Бабье счастье — придумка чёрта,
Шутка лжи и самообмана —
Все нам кажется — грани стерты
Между небом и океаном.
За околицей видно только
Синь разлитую миражами,
Я не жду ничего, нисколько,-
Лишь любуюсь своими снами.
Пусть будет ночь
Одна
И я
В ответ на блеск
В твоих глазах
Скажу: приду
И буду здесь
Почти до самого утра
Но только ночь
Сотрет все в миг
Что я копила для других
Сознанье — ноль
Одна рука
Лежит в твоей
И дрожи нет
И страха нет
Лишь только ты
И мой ответ
Когда пройдет весь этот бред,
Когда все встанет на места, —
Я разорву один билет…
И выйду где-нибудь не там…
И потеряю путь домой,
И позабуду, кто я есть,
Уйду, и ночь уйдет за мной,
Оставив призрачное «здесь»,
Чтобы не знать,
Чтобы не звать
Свой глупый опыт оправдать
Тоской души
Извечной лжи
Из глубины,
Что не достать…
Можно ли связать научную мысль с художественной? Легко! — ответил бы Леонардо, пришивая к ящерице крылья летучей мыши и делая тем самым первый, может быть, в истории научно-художественный перформанс. Представляю участников действа… с криками: «Маленький Диавол!!!»… на лицо и заразительность проекта, и искусность выполнения задумки. Жестокость правда… Но не этим же самым занимаются в лабораториях — с мышами и лягушками? Блин… хотела в другую область завести, а скатилась в этичность. Стоп! Вернемся — к эстетике.
Чего только не изобретал великий гений да Винчи: вращающийся мост, судно с гребными колесами, бронированные повозки в виде шатра (прообразы современных танков), самодвижущаяся повозка (прототип, только деревянный), прототип акваланга, крылатый планер, трехствольная пушка, воздушный винт, вентилляция, портативная осадная лестница, ткацкие станки, печатные, деревообрабатывающие и землеройные машины, приборы для шлифовки стекла, металлургических печей. Ученые считают, что именно ему принадлежат первые шаги в изобретении вертолета, велосипеда, парашюта и пулемета. А «витрувианский человек»? — разработка формы идеального человека с правильными пропорциями.
И зачем, спросите вы, такому мастеру понадобилось еще и рисовать? А ведь известен он человечеству в основном именно своей Моной Лизой.
Собственно, к чему я все это. Может, снова настало то время, когда творческой личности необходимо постигать мир всеми возможными способами. Или хотя бы попытаться в своем творчестве объединить науку, искусство и технику. Хотя… для людей фармации «да Винчи», гениев и реформаторов, время и место будет всегда, в любой эпохе.
Сайнс-арт — современное направление в искусстве, которое перевести можно как: «наука и искусство», «наука-искусство», «искусство в науке» или «наука в искусстве». По сути, и любая наука — искусство, и искусство в то же время — наука. О том, что они находятся в тесном взаимодействии, ясно уже на начальном этапе — в разработке идеи. Выстраивается схема действия процесса или модель будущего произведения. В основу любого творчества входит та или иная область науки.
Цель науки — рациональное познание мира.
Цель искусства — эстетическое отражение действительности. Если наука изучает мир, искусство его художественно отображает.
В этом смысле взаимосвязь науки и искусства очевидна: хорошо изученный предмет рождает весьма интересные и уникальные идеи для воплощения новых творческих замыслов. Так любое открытие можно представить в виде художественной идеи, хорошо раскрытой в предмете искусства.
Если вернуться к Леонардо да Винчи, вспомните «Тайную вечерю» — фреска построена по законам расхождения энергетических волн из центра вовне, на зрителя. Но об этом как-нибудь потом. Можно вспомнить еще открытие прямой перспективы в эпоху Ренессанса, воплощение художниками на полотнах идеальных форм с помощью изучения пропорций, «золотого сечения», физических законов природы, математики и геометрии, анатомии и зоологии. Художники утверждали в искусстве также гуманистические идеи, идеалы Возрождения классического греческого искусства и основ египетского канонического искусства.
Но что же делать художнику сейчас? Когда уже, вроде бы, все открыто? Даже такие новые области, куда прочно вошло творчество, как фотография, парфюмерия, стекло, керамика, косметика и цифровое изображение, уже полностью освоены и с успехом продолжают развиваться.
И, если, общество постепенно из пост-индустриального переходит в информационное, с его it-технологиями, не скатимся ли мы в сплошное кибер-искусство? Думаю, нет. Тут можно подумать и над традициями — любовь и ностальгию по основам художественного творчества еще никто не отменял.
Сплести паутину вокруг тебя
И стать незаметным лекарством,
Но ты распознаешь… и в дрожи огня
Почувствуешь долю лукавства,
Что страсть порождает одну только боль —
Желание не расставаться…
И эту проверено-глупую роль
Нам переиграть не удастся…
По голове тут же забомбило дождем, он был сырой и неприятный.
Белый размахивал водосточной трубой и подпевал под свой кошачий нос какое-то незнакомое бурчание, что-то из «Мурки».
Солидный в очках играл на котрабаке, ударяя в него соломенным веником, получалось не очень громко, что особенно нравилось соседствующему усатому музыканту с ушами в виде перьев, он тоже играл… на музе, вернее отыгрывал… или отыгрывался за всех, взявших на свою беду в оркестр рыжую пигалицу, скрипящую ржавым ключом по железной банке. Кучерявая почему-то пела, голосом, громко — слышно было даже разбивающимся окнам соседнего дома напротив того, что за нашим. Дирижер ликовал!
Там еще много кого было в яме. Какая разница — оркестровая/не оркестровая — куда посадили — там и играют!
Маэстро! В душ!
Круговорот степного колеса
Еще разок протащит по каменьям,
Ты перестала верить в чудеса,
Но там за лесом грезится спасенье.
Сгустится сумрак пастью над тобой,
И, обжигая белою кометой,
Заглотит время — и опять чужой
Покажется знакомая планета.
Лишь арлекины бесятся в траве,
Бросая мыслей серпантин под ноги,
Они в безумстве с ветром наравне —
Им не страшны ни демоны, ни боги.
Они в крови — не вырвать, не понять…
Свое же и друг друга рвут на части,
Но ты идешь за ними, словно мать,
Не разбирая имена и масти.
Круговорот из пыли и тревог
Сгустится вихрем и пройдет по коже,
Лишь арлекины знают твой итог,
Они и корчат року свои рожи.