Когда погаснут огоньки, и город стихнет над рекою,
Я прикоснусь едва-едва и прошепчу: Побудь со мною!
Подай мне руку. Эта ночь не скроет мыслей и желаний.
Мы улетим отсюда прочь от наших собственных деяний,
Чтобы не видеть и не знать, как наши куклы строят козни.
Мы их слепили из себя, но распознали слишком поздно!
Закрой глаза. Закрой мои. Почувствуй ветер под ногами,
НО не забудь обратный путь в тот мир, что выбрали мы сами.

Я усну на твоих ладонях,
Словно перышко, день прожив
В этих вечных слепых погонях
Среди хищников и нажив.

Ты укроешь мерцаньем ночи,
Прошептав напоследок сказ,
Как не стоит среди всех прочих
Не скрывать одиноких глаз:

Здесь у каждого есть свой замок,
Своя башня и щит с гербом,
И портрет для красивых рамок,
Где не видно, что он с горбом.

В каждом в жилах — все те же реки
Из пунцово-бурлящих вод,
Даже если скрывают веки,
И молчит уязвленный рот.

Ну а русла — то выбрать волен
Каждый, кто выбирает путь,
Даже если он сильно болен
В своей жажде «всегда свернуть».

Я не плачу, не жду подмоги.
Мой удел — только МОЙ удел.
Все дороги запомнят ноги,
Босиком распознав предел…

Но я верю: ладонь согреет
В этот страшный, но сладкий миг
И на утро все-все развеет
Под младенчески-новый крик!

Я — брошенный кем-то отрезок
Изломанного пути;
Мой вектор неточен и резок
В стремлении что-то найти.

И, как я порой ни стараюсь
Правдивее сделать свой ход, —
Я вновь в тупики упираюсь,
В конечном лишь видя исход.

Но кто мне сказал, что границей
Кончается поиск Всего?
А если там снова приснится,
Что я не пойму ничего?

Еще один вечер,
Еще одна ночь, —
И станет уж нечем
Ее превозмочь. —

Привычка к страданью
От собственных пут
Мое мирозданье
Сжимает, как жгут.

От первого вздоха,
От первого дня
Мной собраны крохи,
И то — лишь любя.

Любовь, как причина
И жажда: быть здесь,
Скрывает личину,
Что это лишь спесь.

Но как же ПРИЯТНО
Прожить этот сон
В любви необъятной
С душой в унисон!

——————1————————

И утро снова не спешит…
И звезды пакостно смеются…
И перед носом мельтешит
Все тот же сон… Но как проснуться?

Не замедляя сердца стук,
Опять искать причину следствий!
Не разобрать: кто враг, кто друг…
И кто виновник этих бедствий…

А может быть все это сон?
Иль чёртовое отраженье,
Где мир всего лишь искажен
Иллюзией воображенья?

Но кто-то сверлит там внутри
И не дает добить сомненья,
Чтоб до конца весь путь пройти,
Переступая через мненья.

И бесконечна снова ночь, —
Как будто в чьем-то заклинаньи…
И, как назло, куда-то прочь
Ушла Корделия в молчаньи…

—————— 2 ———————-

Мы думаем порой, что мы
Умеем выбрать, что важнее.
В том наша правда. Но, увы,
Себя прощать всегда сложнее…

Пусть кто-то прав в своих словах
И этой правдой режет нервы,
Оправдывая Мой замах
Меча, как самый правомерный.

Но я всегда несу ответ
За каждый шаг перед Собою!
А оправданье — лишь билет
Туда, где ложь стремится к бою.

Ты знаешь: я еще вернусь.
И не печалься, Царский Гений. —
Уйдет и ночь… и я проснусь,
Вернувшись в царство построений.

И принесу тебе к утру
Последние крупицы соли,
Чтоб ты увидел, почему
Прощенье требует неволи.

И кто из нас канат
Над этой бездной ночи? —
Никто не виноват, —
Никто идти не хочет
По лезвию ножа,
Сжимаясь острой болью
Народного пажа,
Оплеванного кровью.
Внизу — толпа и крик —
ХаОсовое племя…
Как страшен его лик!
И как бесплодно семя!
Канатному шуту
Пройти б, не оглянуться
На жалкое «Ату!»
И снова не споткнуться!
Кому идти — Пройдет!
Кому смотреть — Узреет,
Как в этот мир сойдет,
Кто от него прозреет.

Хрустально все то, что, поймавши мгновенье,
Собою стремится заполнить творенье,
Чтоб снова разбиться, рассыпаться градом
И броситься в волны с молитвой: «так надо!»

А граней так много в прозрачности камня!
Как нам разглядеть в этом множестве тайну?
Как сутью единой скрепляя частицы,
Себя не запутать в шальной веренице?

И что это — в центре души, среди долей,
Что смотрит сквозь Тонкое в мир своеволий,
Когда мы решаем: принять или скинуть
Все то, что приходит в сознание сгинуть?

Мы топим минуты в хрустальности рифмы,
В закон ограняя нелепые мифы…
А кто-то все терпит… и дарит, как прежде,
Последние силы… в последней надежде…

Куда-то все время девается ручка,
Теряясь среди суеты,
И в строчках нелепо хромает озвучка,
И рвутся от боли листы…

И мне убежать, расплескавши по венам
Последнюю радость и стыд,
Достанется в мыслях движением верным
Всего лишь мгновенье обид…

А там, через поле чужого сомненья,
Не стоит впадать в безысход,
Себя упрекая в больном преступленьи
За грань выводимых забот.

Мы — птицы!
Но крылья — давно рудименты…
Их мучит пронзающий страх,
Что перья растают, как неба фрагменты,
В несмелых и слабых руках…

Но что эти страхи, когда от волнений
Так необъяснимо тепло
Ложатся строкою пустых измышлений
Предчувствия Падать легко…

Одно мгновение тебя
Дай пережить в себе строкою,
Но только тихо, не трубя
На мир, отринутый тобою.

Чтоб эта тайна впилась в кровь
И растворилась, как наркотик…
И ты молчи. Не прекословь
И не пытайся вырвать дротик.

Открыта дверь не просто так.
Снаружи, изнутри ль — не важно!
И там, и там — везде бардак
И нескончаемая жажда!

Ты прикоснись, пусть будет сон —
Как мотылек — одним движеньем
Не в бездну мрака обронен,
А завершен преображеньем.

Где мы — не мы, а лепестки
Неотцветающей свободы,
Что лишь мгновением близки
Капризной мартовской погоды.

Замыкаясь на прочные коды,
Где-то там в глубине, в тишине
Я припрячу на долгие годы
Недопитое в нашем вине.

Будет кровь мою жечь и смеяться
Это пойло безумных богов,
Будет сердце мое распадаться
На частицы ритмичных слогов.

Будет что-то красивое рядом!
Будет что-то вокруг… только я
Не замечу и выпаду градом,
Чтобы крикнуть земле: Я твоя!

Я искала безумье во взорах,
Чтобы петь и не думать о том,
Как иллюзия счастья в затворах
Сохраняет построенный дом.

Так нелепо слагаются мысли,
Скоротечно сбегает слеза…
Я уйду! Только ты перечисли,
Отчего так желанна гроза?!