Ему часто снились странные сны. Один из них повторялся с регулярностью в несколько месяцев. Это был лабиринт долгих длинных полутемных коридоров: углы, тупики, перекрестки, повороты и двери. Дверей была уйма! Сплошные: стены, углы и двери. Казалось, выхода нет. Двери все заперты, без номеров и табличек. Куда идти — не понятно; где выйти — не известно.

Однажды утром матушка разбудила его и сказала:
— Тебе уже 16 лет. Ты становишься настоящим мужчиной. Это серьезный рубеж в твоей жизни! — Пора прощаться с детством и определяться с будущим. Пора становиться самостоятельным.
— Да, но дверей так много! В какую из них я должен войти? И как они открываются?
— Откроются только те двери, что твои. А в какую из них войти — решать только тебе.

Он думал весь день над словами матери, а ночью долго не мог уснуть. Лишь под утро удалось ненадолго вздремнуть.
Это был тот же коридор. С озлобленностью вечно обманываемого, он осознавал, что это сон, и что он находится во сне. Все в том же сне… Это вызвало в нем яростный протест против того, что происходит «здесь и сейчас». Сколько можно плутать? Где эта проклятая дверь, выход или вход? В бешенстве он вскричал:
— Я все равно найду тебя! Не зря же я здесь…
Он бежал все быстрее и быстрее, дергая все двери за ручки… Пока не остановился как вкопанный…

Что это было там? Там, позади, слева? Медленно поворачивая голову, он увидел на двери белую табличку, где черными буквами было написано:
«УЧИТЕЛЬ»

Дверь не открывалась, как бы сильно он ни дергал за ручку и не вышибал плечом. На стук и крик тоже никто не вышел. Но кто-то мягко притронулся к его щеке и слегка толкнул плечо.
— Сынок, просыпайся. Это был сон… всего лишь сон…

С этого сна он начал искать себе учителя. Но мало узнать, что тебе нужен учитель, еще необходимо понять, кто им должен быть. Как его узнать? Каким он должен быть, чему учить? Если ищущий сам решает в какую дверь ему входить, то значит и учителя он выбирает сам. Именно он — ученик — должен выбирать учителя, а не учитель — ученика. Учитель может только среди пришедших выбрать себе любимчика, но он не в праве к себе звать и подле себя удерживать. Учение не должно быть навязываемым.

Понимая это только так и не иначе, он очень придирчиво в своем выборе относился к потенциальным учителеям. Очень трудно было выбрать нужного именно ему. Казалось, истин столько, что и выбрать-то невозможно. Каждый из учителей прекрасен в своем величии! Но в каждом он находил что-то противное своему стремлению к идеалу. Он спрашивал самого себя: в чем суть этих придирок? — В желании не ошибиться дверью?

Он долго бродил по этому лабиринту. Вступал в разные общности, слушал многих учителей, постигал множество интересных наук. Но каждый раз убеждался, что чего-то «здесь» не хватает, или «что-то» здесь лишнее. За этим пониманием неминуемо наступало решение поменять комнату, дверь и учителя.
Но это не проходило безнаказанно. Ему не прощали выхода из системы, называли это предательством и изменой или просто напросто — глупостью.
его просили дать хотя бы объяснение тому, что он делает. Приходилось объяснять что он видит «не того» в каждом из учений. За это его еще и ненавидели, те кто из этих учених не выходил. Учителя от него отрекались, соратники провозглашали его врагом.

Однажды, продолжая объяснять причину ухода, он вдруг решает высказывать свое мнение и о положительной стороне каждой системы. Что ему понравилось в учении, в чем учитель помог ему разобраться, что ему вообще все это дало.

Теперь его слушали уже не только те, кого он покидал; его слушали и те, кто тоже искал, как он, или собирались искать. Они слушали о том, что есть, и чего нет.
А он все искал и не переставал искать… И годы шли… Сны про лабиринт больше не снились, но этого лабиринта ему хватало и в жизни.

В какой-то момент он стал записывать то, что говорил. Тогда ему стало мало находить искомое и выявлять ненаходимое. И он стал предлагать свое. Причем такое «свое», которое при этом еще «новое».
Зная «чужое», «свое» отыскать легче и легче из «своего-чужого» родить «новое».

Итог не догадываетесь какой?
Конечно же сон! Или явь?

Он заходит в большое белое здание. Звонок на мобильный.
— Да?
— Иван Иванович, мы вас ждем. Ваш кабинет уже готов.
— Ага, спасибо, Елена, я уже почти на месте. Не напомните номер кабинета?
— Номер 8. Надеемся, вам понравится. Это лучшее помещение на нашем этаже! Вот только табличку на дверь мы вам пока не придумали, поэтому написали первое, что пришло в голову. Но, надеемся, вы не обидетесь?
— За что, Леночка? Разве на такое можно обижаться?

И как вы думаете? Что написано на этой табличке?

2

Наивный, он думает, что если сейчас сотрет меня с монитора, — я исчезну. Не выйдет, дорогой! — Так просто от меня не отделаешься! Да хоть весь файл удали, — я отсюда не съеду.
Если здесь переклеить обои, немножко подбелить потолок и починить раковину на кухне, — здесь вполне можно будет жить. Кота бы только куда-нибудь этого противного девать. Я подозреваю, что он с блохами.

Нет-нет-нет… Всеоо…! Пора завязывать с абсентом! — Только молочко, одно только молочко… прям из холодильника, прям из пакета…Ах! Хорошоо… Освежает!
Она еще здесь? Да что за наваждение? Надо же так вдариться! Что я такого съел вчера? А может я ее вчера из бара прихватил? Да нет, домой вроде ребята притащили. Нет-нет-нет…это чья-то шутка. Да чья? Никто ж еще не видел мою писанину.
Как похожа, блин!
Стереть, все срететь! Немедля же!

— Не получается? Да не дергайся ты так. Аж побелел весь…
— Девушка, вы вообще надолго здесь? Если ищете дверь, то она в той стороне.
— Я знаю, где у тебя дверь. Скажи лучше, где у тебя мусорное ведро?
— А зачем тебе? Не помню, не знаю…
— Понятно все.

Ну и срач! Не удивительно, что в его жизни все наперекосяк: ни семьи, ни работы; даже с издателем толком договориться не может. Убрался бы сначала, а там, глядишь, и в голове бы прояснилось, за ум бы взялся. Где у него веник? Ой, ну и пылища!… Так, а тут что под полотенцем? — Ага, все ясно: грязная посуда с остатками, похоже — недельной, пищи. Ну и вонь! Зато как накрыл красиво! — Наверно девушку в гости приводил… Чтоб не смущать — «прибрался»…

А может кто-нибудь из этой пьяни вчера в комп заглянул, да прочитал про нее? Да, ну где б они такую достали тогда? Приколисты хреновы… А может — чья-то из их знакомых? Похожа очень. Да, что там! — Вылитая! Все, как я описал: каштановые волосы, слегка вьющиеся до плеч, карие глаза с драконьим разрезом, грудь, ноги, — это ж она и есть! Наваждение какое-то…
Да что она там делает? Убирается? Вот чертова баба! Ну я им покажу! Это наверно Толик все придумал. Все не может простить мне прошлый мой рассказик о его пьяных выходках.

— Ты что делаешь?
— О, очнулся? Помоги-ка мне ковер свернуть, — давно уже вытряхнуть пора.
— Так, слушай! Пошутили и хватит. Очень весело! Давай — домой. И привет Толику.
— Какому Толику? Это той бородатой роже, что бычки о фотографию твоей второй жены тушит?
— Это еще и его жена. Настоящая… Все отделаться не может.
— Сочувствую. Так ты мне поможешь?
— Оставь ковер в покое. Я же сказал: уходи! А мне вообще пора уже. Черт, где мои часы?
— На холодильнике. Но ты все равно опоздаешь… что торопиться…
— Даже, если я опоздаю, тебе здесь не место. Поняла?
— Тебя все равно сократят завтра. Приказ уже вышел, сегодня подпишут.
— Да что ты?! Это тоже Толик придумал? Или сама догадалась? Пошли-пошли-пошли…
— Ай, осторожней! Какой ты грубый.
— А тебя разве не предупреждали? Вот я такой. Все, привет!

1

Иногда ведь на всех находит? Живешь-живешь себе с полным ощущением, что живешь именно так, как тебе хочется. Работу меняешь по настроению, женщин по впечатлениям; ни от кого не зависишь; делаешь, что хочешь. И всем своим довольным видом доказываешь себе и окружающим, что все у тебя в порядке!

Вот так и он. Жил. Женился, развелся, снова женился, снова развелся. Работа, безделье, новая работа, новое безделье… Зачем останавливаться, если все устраивает?

Но однажды наступает какой-то предел. Не понятно откуда нахлынывает жуткая тоска. Все становится противно. — Вся твоя жизнь, все твои радости и удовольствия. Весь твой пофигизм растворяется в этой липкой массе окружающего. Особенно мерзко становится, когда начинаешь осознавать, что этот переворот происходит только у тебя внутри. А мир вокруг тот же, и все идет так же, как шло…

Если раньше любимая кофейня ему казалась уютной гаванью, куда он заплывал, после очередного рейда на вечно-новую работу, то сейчас он видел в ней огромную темную клоаку, кишащую осьминогами и кракенами. Все голоса сливались в один, сдавливая мозг и выталкивая на улицу. Эта яма выбрасывала его из себя, извергала. Удивленные взгляды, окрики — это последнее, что он успел уловить в том хаосе, из которого выпрыгнул.

Улица освежает. Но столкновения с прохожими не избежны. Что-то налетает на него, бьется в его грудь, отскакивает, тут же налетает новое. Куда бежать? Как отделаться от всего этого?

Все пустое… Пустые взгляды, слова, улыбки… Никто не слышит его, не видит, не понимает… Как среди этого хаоса найти то, что нужно? И что вообще он ищет? Что ему нужно?
Он говорит — ничего. Ничего ему не надо, ничего он не хочет. Ему все надоело!…
Бесцельно блуждая вдоль вечерних витрин, спотыкаясь о прохожих, с рассеянным взглядом и саркастичной улыбкой, он в какой-то момент понимает, что и это ему надоело!

Рядом оказывается какое-то новое кафе. Новые столики. Новая официантка. Новая чашка кофе. За соседними столиками новые лица. А может и не новые, а все те же…Те же глупые разговоры, та же никчемная жизнь… Как это все надоело!…

— Простите…
Он повернулся и поднял глаза. Но девушка, что его задела, уже прошла мимо, едва успев взглянуть на него. Она села за несколько столиков от него прямо напротив. Какая же она рассеянная! Пока шла, задела несколько стульев; садясь, уронила на пол сумочку; теперь сидит и с задумчивым видом смотрит в окно, открыв при этом зачем-то меню.

Кофе оказался отменным! Какая замечательная забегаловка, почему он раньше не бывал в ней? Девушка обернулась к соседнему столику, улыбнулась сидящему рядом ребенку, усердно размазывающему по столу пирожное, пока не видит заболтавшаяся мамочка.
Ага! Выбрать она еще не успела, а официантка уже подошла. Надо как-то выкручиваться. Наверняка ведь наугад что-то показывает…

Как сильно вдруг ему захотелось чего-нибудь съесть. Да все равно что! Подозвав официантку, он тоже наугад ткнул в меню в разделе бутерброды.

Шум голосов, какая-то музыка, мельтешащие фигуры, предметы — она, похоже, не замечает всего этого. Интересно, о чем она думает? Может в ее голове сейчас проигрывается какой-нибудь из этюдов Шопена?… Или вспоминаются Цветаевские строки?… Или она попросту влюблена? Скорей всего — влюблена. Счастливая! Наверно, ей хорошо!…

Что происходит, когда встречаются взгляды?
Останавливается время?
Исчезает расстояние и сужается пространство?
Мир перестает вращаться вокруг твоего Я, сворачивается спиралью в одну точку и отражается в глазах противоположной стороны?

Ему показалось, что он стал прозрачным. Глаза девушки смотрели не на него, а в него. Они видели его насквозь, видели всю ту жизнь, что он вел; все те мысли, что его мучили; все те желания, что он стремился исполнить в угоду лишь им одним. Она не осуждала его, она понимала, что так все и должно быть. Именно так.

Это был долгий молчаливый разговор на расстоянии. Нет! Это было короткое мгновение, наполненное космическим смыслом в маленьком замкнутом пространстве отношения двух миров.
Они почти одновременно встали и вышли из кафе, незаметно для самих себя, взявшись за руки, как будто делали так уже тысячу раз.
Они шли по улице. По все той же улице… Вечерние огни разноцветными бликами слепили глаза. Шум машин и голосов сливался в чарующую музыку вечернего города. Люди, как полупрозрачные полутени, скользили по сторонам, единым потоком омывая двух идущих вперед, не известно куда, не известно зачем, молча, держась за руки и не спеша…

Он будет еще долго стоять с нею у подъезда, держа в ладонях ее лицо… глядя в ее глаза… Он назовет ее Роксаной. Она засмеется и спросит: «почему?»
Он ответит: «потому что это я тебя придумал»…

3

Ха! Сам дал мне ключи от своего мира и еще удивляется, почему я здесь. Наверно поздно вернется. Еще и ужин успею приготовить. Построив его порядок, заодно построюсь и сама. Чем прочнее сцепленье с ним, тем больше будет импульс к созданию гармонии. Когда несешь ответственность только за свою душу, меньше задумываешься о ценности жизни. Наведу ка я здесь порядок. Ну и квартирка!
Зря он все стер! Надо будет восстановить. Сейчас вот только клавиатуру встряхну. Бог мой, сколько ж здесь крошек!
Как бы мне назвать этот файл, чтобы он не наткнулся на него раньше времени?
«Файлы не стираются»?
«Документы не корзинятся»?
«Фантазии не исчезают»?

Ну, Толик, хитрюга! — Думал меня провести? Про Роксану он, видите ли, не знает! Да и где он нашел-то ее? Думал я поверю его басням…
Нет, я могу допустить тот факт, что в моем доме была вчера какая-то женщина на момент вноса моего тела моими друзьями. Это могла быть Алена.Но Толик знает, как выглядит моя первая жена. Вторую тоже знает. Но у второй нет ключей, так как она демонстративно кинула их мне в лицо, расцарапав при этом бровь. Это еще и мамань могла быть, но что ей делать в городе в разгар дачного сбора урожая? Нет, здесь Толик что-то путает… или хитрит. А может так пьян был, что Алену не признал?

— ОБувь-то сними, не видишь: чисто в доме.
— Что?!… Ты как…
— Не проверяй, — замки в порядке.
— Где ты ключи взяла? Нет, мне это все не нравится, мне это все очень сильно не нравится! Шутка затягивается, а нет ничего хуже, чем затянувшаяся шутка.
— Я не шутка. Для тебя не шутка.
— Да? Как это все понимать тогда?
— Ты — фантазер. Тебе легко должно быть понятно такое.
— Фантазер? Да вы что, поиздеваться надо мной решили?
— Другие здесь не при чем.
— Значит это твоя личная затея? Кто же ты?
— А разве не ты меня придумал?
— Я никого не придумывал… я ни про кого не писал!
— То, что уже придумано и написано — не исчезнет. Даже, если ты выкинешь меня из компьютера, я не исчезну из твоего сознания.
— Великолепно! Мне пытаются внушить, что у меня шизофрения.
— Ши-зо-френнн-ни-йа… — какое-то неблагозвучное сочетание. Оно мне не нравится! Давай заменим его словами «фантаззия» или «иллюззия».
— Морочь голову кому-нибудь другому, девушка, я не настроен сегодня на игры разума. А чем это так пахнет с кухни?
— А если попытаться объединить эти два слова в одно, что получится? — фанлюззия, иллюфант, фантиллия… Это жаркое и компот из сухофруктов… Тебе нравится слово «иллюфантия»?
— Жаркое? Компот? Иллюфантия? Слушай, где Толик тебя откапал? Ты, по-моему, сумасшедшая…
Или я…
А пахнет вкусно!…

Уснул. Интересно, скоро он привыкнет?
Что, собственно, такого произошло? Он же хотел, чтобы я была рядом… Наверно ему трудно смириться с придуманной реальностью. Но ничего, пройдет немного времени и он полюбит эту свою «ши-зо-френннн-ни-йу». А я пойду пока допишу его фантазию, ведь это именно я его придумала, а не он меня :)…..