Кто видел хоть раз свалку поездов, поймет, что чувствуешь, глядя в эти пустые глазницы. Полуразобранные почерневшие монстры, не смотря на свою обездвиженность, вовсе не выглядели «мертвыми». Наоборот, казалось, что они за нами наблюдают, вслушиваясь в каждый наш неуверенный шаг.
Настороженная враждебность? Или страхи рисовали мне ее? Но я чувствовала, что нарушаю какую-то границу, проникаю на чужую территорию, где правит закон прорастания зеленого сквозь ржавое, и тихое медленное угасание спокойно делает свое дело… Это только парням казалось, что здесь все застыло с тех пор, как закрыли западную железнодорожную ветку — лет 80 назад.

Именно в этом месте и произошло решающее событие, определившее дальнейший ход нашей истории. Вовка считает, что, если бы тогда не взорвался вагон с верхушкой нашего руководства — события бы развивались куда плачевнее. Димка же был другого мнения, он терпеть не мог адвайцев; пять лет назад они арестовали его двоюродного брата за участие в «антиадвайском» митинге. У «повелителей мира», видимо, плохо с юмором, так как акция была сатирической, и парни просто прикалывались. Но… проще, все-таки, смириться с существованием «высшей» расы, чем подвергать свою жизнь и свободу опасности, даже путем легкого высмеивания. Не для всех правда…
Я давно начала подозревать Диму в участии в МПР («Мы против расизма!»), но об этом не говорят вслух; даже сами заговорщики общаются между собою на языке особых знаков и жестов.

Друзья опять спорили. Я оглядывалась по сторонам: не слушают ли адвайские «крысы», что о них думает один из нас. Но вокруг были только груды металлолома, безмолвные свидетели и прошлого и настоящего.
Димка заводился:
— Да если бы не погиб Крамовский, наша республика была бы на втором месте в мире по военному оснащению. Ни один адвайский танк бы не посмел загородить нам дорогу! Он же гений боевой техники! И ведь только патент получил на создание безрельсового локомотива, как эта чертова революция…
— Еще не известно, чем бы кончилась война с Адваем, — возражал Вовка, — ты читал план наших? — не менее зверский, чем методы «верховных», да еще и тупой.

— Хватит спорить, — пришлось мне вмешаться, — лучше объясните, что это за чудо прогресса?
Из сумки парни аккуратно доставали странный механизм — внешне обычный набор железяк, проводков, кнопок и мигающих лампочек. Странным же показалось то, что устройство не переставало работать ни на секунду, даже при переносе в нем что-то двигалось, вращалось и издавало звуки.
— Опять вечный двигатель? — разочарованно предположила я.
— Блин, Рита, я же тебе показывал уже.
— А, да, припоминаю что-то… Машина времени, не узнала ее без кастрюли.
Уничтожающий Вовкин взгляд отправил меня и дальше гулять по рельсам. Подумаешь…умники…

Внутри вагонов не было ничего интересного — за прошедший век в этом виде транспорта почти ничего не изменилось. Взгляд цеплялся только за диких кошек, шипящих при моем появлении и удирающих после слов: «привет, киса!»
— Так зачем вы шли именно сюда? — снова прервала я их дружелюбный спор, высовываясь из окна, — мать опять пригрозила, что выбросит твою лабораторию? — ответное молчание было напряженным — пришлось искать ответ самой:
— Или…- осенила меня внезапная мысль, — вы, действительно, думаете переместиться во времени?
— Риииит, я же объяснял, — проныл Вовка, — мы пересылаем только информацию. А здесь территориально как раз и была точка бифуркации.

А это уже, и правда, показалось мне интересным. Я подсела к мальчишкам. Хитрое устройство это мигало разноцветными лампочками и противно пищало, отчего даже в ушах закладывало. Проворные пальцы ученого бегали по миниклавиатуре, клавиши которой отображали не буквы, а какие-то незнакомые закорючки.
— Что это за язык?
— Научно-секретный. Подожди, цыпа, не мешай.
Димку пришлось стукнуть — терпеть не могу, когда он меня так называет.
— Все секретничаете… А что ты пишешь?
— Набор основной информации о нашем времени, — ответил Вова.
— Ага, а отправишь ты это все как раз в 2031?
— А куда же еще? Пусть увидят, к чему приведут все их действия.
— И что это даст? — скептически спросила я, плохо понимая их цель.
— Думаю — ничего, — задумчиво сказал Димка, — репу почешут, может поржут, но поезд все равно взорвут.

Мне еще было интересно, в каком виде должна дойти эта отсылка. Оказалось, что «Временной почтовый портал» изобрели еще лет сто назад, просто использовали неправильно, а потом благополучно о нем забыли. Моему другу удалось восстановить устройство по чертежам.
Внезапно ВПП дернулось, и задвигалось, будто живое. Даже показалось, что оно вот-вот взлетит. Но ничего подобного не произошло, только мальчишки взорвались бурным восторгом, подпрыгнув на месте с возгласами: «Йоптить!» и «Получилось!»
Произошло нечто вроде телефонного уведомления о том, что «сообщение доставлено». Еще больше криков было, когда на мутном экранчике стали появляться значки тайнописи.

— Они нам пишут!
— Не-веро-ятно!
— Но кто? — мне никак не удавалось врубиться в то, что происходит.
— Кто-то из наших предков, но подожди… бред какой-то…
— Что пишут-то?
— «ох-ре-но-тел-что-ли-не-фи-га-э-то-не-у-то-пи-я»

Рассвет уже выглядывал из-за вершин домов, постепенно поглощая просыпающийся город. Но внизу, в закоулках запутанных углов и переходов еще таились ночные тени. Прижавшись к влажной от постоянной сырости, шершавой стене, я внимательно вглядывалась в темноту. Жутко хотелось спать, но утренняя прохлада действовала освежающе — до дрожи во всем теле. Как настоящая мерзлячка, несколько раз уже пожалела, что не надела свитер.

Но вот они. Я притаилась. Осторожно, проворно и ловко, как юркие крысы-воришки, из переулка вынырнули две тени, на мгновение замерли, и, убедившись, что все тихо, рванули вперед, к железной ограде. Это единственное место, где можно было почти беспрепятственно перемахнуть через городскую границу. Дыра в заборе была тщательно замаскирована. Я знала, что они придут сегодня именно сюда. Других вариантов для побега просто быть не могло.

Перелезая через «дыру», я все-таки оставила на себе несколько отметин в виде царапин, но это того стоило. Давно уже хотела узнать, что находится по ту сторону «мира». Но мальчишки никогда не брали меня с собой. Я знала, что не возьмут и на этот раз, поэтому пришлось выслеживать. Тем более, что они уже почти месяц шифровались от меня. Димка приходил к Вовке почти каждый день. Закрывались в комнате, чем-то гремели и постоянно ругались. Меня не допускали даже близко. В конце концов мне это надоело.
О том, что готовится вылазка я узнала вчера — увидела готовящиеся рюкзаки.

На самом деле проход в «стене» напоминает небольшой двухметровый тоннель со стенами из всякого металлического хлама, камней, бетонных балок и мусора. Кое-где торчит колючая проволока, она то и оставила на мне несколько царапин. Обиднее всего было расцарапать щеку Но я восприняла это как жертву тому предприятию, на которое я, наконец-то, решилась.

За пределами цивилизации — ничего особенного. Та же помойка, что и на ночном рынке, или центральной площади после праздника, или… «да ладно, просто я еще недалеко отошла от границы — может дальше увижу что-нибудь интересное» — подумала я. Мне пришлось остановиться и внимательно оглядеться. Парней нигде не было видно. На пустыре стояла зловещая тишина, а солнце уже вовсю заливало пространство своим вездесущим светом. Наверное меня очень хорошо было видно… Но делать было нечего, и как-то нужно было двигаться дальше. Вот только куда?

Услышав шорох где-то слева, я восстановила слежение, точнее: просто пошла на шум. Понимая, что разведчик из меня никудышний, я все равно чувствовала себя превосходно. Риск оказывал на меня потрясающее действие — хотелось застать моих парней за чем-нибудь секретным — врасплох, так сказать…
Но, блин…

— Стой-кто-идет!? — скороговоркой выкрикнули откуда-то сзади. Я шарахнулась от вида, направленного на меня ружья, симпровизированного из обычной палки. Рассмотрев оружие и узнав Димкину рожу, я выдохнула и неловко улыбнулась. С другой стороны подошел нахмуренный Вовка.
— Что ты тут делаешь? — гневно спросил он, и заметив рюкзачок на моем плече, — сплюнул и матюгнулся.

Они хотели тут же отправить меня домой. Но от Ритки-злючки не так-то просто отделаться! Пришлось применять угрозу и особенно дорогой моему сердцу шантаж.
— Расскажу твоей матери, куда делись…
Этого было достаточно.
— Мы не надолго, — попытался соврать Димка, переглянувшись с Вовкой, тот едва заметно кивнул, — посмотрим на поезда и вернемся. Девчонкам это не интересно.
— Я сама решу, что для меня интересно, а что нет.
Переубедить меня было сложно. Но мы сошлись на компромиссе: как только дойдем до брошенной железной дороги, посмотрим на «мертвые» поезда — я тут же вернусь обратно. Ну, и правда, меня их опыты не особо-то и развлекали, я не собиралась смотреть на то, что они будут там делать со своими железяками.

По дороге друзья опять затянули свой непрекращающийся спор. Хоть Димка и не был физиком, но с Вовкой они общались на одном языке, правда, почему-то, все время приходили к разногласиям.
— Понимаешь, — пытался его убеждать Вовка, — доходя до этой точки, реальность не расслаивается, а просто изменяется, это путь развития разветвляется и идет дальше по одной из веток до следующей точки.
— Если происходит расслоение — то тут же должно родиться несколько миров, параллельных — каждый со своим развитием событий.
— Точка бифуркации допускает возможность выбора только одного направления.
— Но, может быть, именно в этот момент происходит расхождение и рождение новых реальностей.
— Фантастика…

Услышав знакомое словосочетание, я набралась наглости и, не смотря на запрет вмешиваться в разговоры, встряла со своим вопросом:
— Так, все-таки, что это такое? — парни остановились, обернулись и просверлили меня злобным взглядом. Я расстерялась, — ну… эта самая — «точка»… «бифуркация»?
— Точка бифуркации — это кратковременное критическое состояние системы, — монотонно зятанул физик, поворачиваясь ко мне спиной и продолжая путь, — при котором система становится неустойчивой относительно флуктуаций…
— Заученная фраза, — съехидничал, перебивая его, Димка, — по-простому можешь? Барышня все-таки…
— Ничего-ничего, я привыкла. А что там про разветвление?
— Это когда у развития какой-то системы появляется возможность выбора разных направлений дальнейшего пути.
— Ааа, понятно.
— Что там тебе понятно? — резко и с раздражением бросил в меня Вовка, — что ты вообще привязалась? Тебя ведь никогда не интересовало перемещение во времени! — на этом он внезапно остановился, глянул на Димку. Оба напряглись и отвернулись.
Ах вот в чем дело…

— Ничего не хотите объяснить?
— Нет! — молниеносно отрезали оба и пошли дальше.

— Ерундой какой-то занимаешься.
Вовка обиделся, свернул мини-лабораторию и убрал в шкаф.
— Ничего ты не понимаешь. Я еще даже никому не показывал…
— Ну, надо же какая честь!

Издевается он что ли? Прекрасно знает, как я отношусь к этой физике. Когда он в прошлый раз сделал вечный двигатель из кофемолки, мы даже чуть не поссорились. Я, видите ли, усомнилась в значимости самого создания этой штуки. Кое-как он убедил меня, что это очень экономно в электроэнергии. И когда я уже почти поверила ему, удивляясь, что от жужжания старой кофемолки включается свет во всем доме, как вдруг на Вовкин «вечный» двигатель прыгнул Тигрик, раздолбав все к чертям. Того истеричного смеха мне мой «ученый» до сих пор не простил. Да не может человек создать что-то вечное из невечного, особенно когда в доме столько кошек. Даже горы уходят под воду, осыпаются и выветриваются. Нет здесь ничего вечного.

Теперь вот машина времени…
— Ладно, — пожалела я его, — покажи еще, с первого раза ничего не поняла.
Вовка нахмурился, подозрительно посмотрел на меня, проверяя, не собираюсь ли я хихикать, и полез снова в шкаф.

— А почему твоя «машина» похожа на кастрюлю? – начала я вкрадчиво.
— Это и есть кастрюля, — как дуре, объяснил мне физик, — просто мне нужна была большая алюминиевая емкость для хранения…
— Все понятно. Но, знаешь… — я замялась.
— Что? Говори! – в нетерпении спросил Вовка, — все равно ведь съехидничаешь, продолжай, раз начала.
— Да нет, ничего такого, просто… Я всегда считала, что «Машина времени» должна быть немножко больше. В эту кастрюлю я, например, не влезу.
— Это все предрассудки, — проворчал он, поправляя очки, — я просчитывал: невозможно перебросить через измерения живое тело, как, впрочем, и мертвое. Обратного отчета для материального мира быть не может. Даже распад клеток имеет временное направление только вперед, в будущее.
— Значит, в прошлое летать нельзя, а только в будущее? – констатировала я.
— Да нет же! И что это за выражение: «летать»? Нахваталась в своих мультиках… В будущее тоже нельзя перемещаться.
— Почему?

Зря я задала этот вопрос Вовке… Каждый раз жалею, когда начинаю что-то у него спрашивать. Нефига ведь не разбираюсь в этих научных терминах. А его путаные объяснения только тоску нагоняют. Единственное, что поняла из всего сказанного, так это только то, что время у него вроде какой-то нити, непрерываемой, по которой идет ток (жизнь). А так как, это движение не может, прервавшись в одной точке, тут же возникнуть в другой, еще не пройденной – то и невозможно перескочить через какой-то временной отрезок.
Но я все равно ничего не поняла. Сделала, правда, умный вид, покивала ему, якобы задумалась, а потом задала, как он выразился, «свой самый глупый из всех вопросов».

— А если эту «нить» скрутить петлей? В точке соприкосновения может произойти сбой с намеченного пути? Ну… в смысле… можно было бы вернуться в какой-то момент из прошлого?
На сей раз долго смеялся Вовка. Метафоры я не поняла, оказывается…
— Хотя… — вдруг резко остановился он, полез в какие-то книжки, записи, достал ручку и уткнулся в свою писанину, что-то бормоча себе под нос.

— А что такое точка бифуркации? – спросила я, заглянув ему через плечо.
— Отстань, все равно ничего не поймешь…
— Что, опять глупый вопрос? – улыбнулась я.
— Слушай, ты ведь куда-то идти собиралась?
— Ага, с тобой, между прочим.
— Я не могу, видишь, я работаю!
— Но ты даже не объяснил мне, как работает эта твоя «машина»? Если нельзя перемещаться во времени…
— Материальные тела перемещать нельзя. Но можно пересылать информацию. Но об этом потом. А щас уйди, пожалуйста. И не трогай вот это! Все испортишь.
— Ладно-ладно, ухожу, не очень-то и интересно, — попыталась я изобразить обиду, но ему было уже все равно. Меня уже не существовало в этой комнате.

— Я хочу выйти!
— Прямо сейчас? Без скафандра? — спросил Глеб, всматриваясь в мои глаза так серьезно, как будто старался еще и взглядом что-то сказать. Возможно, он просто хотел меня понять — мелькнула такая мысль, но тут же отлетела в сторону, — когда это он пытался понимать мои поступки и слова?… Но этот серьезный взгляд настораживал и даже пугал. Может быть, Глеб, наконец, проснулся? И заметил, что я рядом, я — живая, двигающаяся, создающая звуки и мешающая ему спать… отвлекающая от него самого?…

Абсурдный поступок? А в чем он, собственно, абсурден? То, что я хочу выйти, а там — пустота, темнота и безразличие? Но здесь… здесь ведь тоже самое! Глеб говорит, что я все далаю наоборот. Его это бесит. Он злится, свирепеет, и с каждым мгновением все сильнее и сильнее сдавливает мое запястье, — ему кажется, что таким образом он сможет меня приструнить и остановить. Но где уж ему! Теперь я смеюсь. Я добилась, чего хотела — он проснулся. Поэтому мои поступки не кажутся мне абсурдными. Я прервала цепочку иллюзий, попытавшись создать новую. Но, если новую он отбросил резко и с раздражением, то от старой ему еще отвыкать и отвыкать… Возможно, он слишком сильно слипся с ней.

Как ему еще объяснить, что наш домик вовсе не космический корабль, а за окном не вакуум черного космоса, а цветущая летняя поляна, с бабочками, кузнечиками и одуряющим запахом земляники? Мой спутник просто не в состоянии это принять.

Глеб говорит, что все за стеною является космосом. Но поляна, лето? Может, и они тоже там есть?
— Возможно, — уже не отрицает он, — но это еще надо доказать, а выходить вот так с бухты-барахты — опасно, тем более такой взбалмошной и непредсказуемой.
Меня это немножко обидело, но Глеб начал убеждать меня, что я могу быть не права:
— Сама подумай: эти твои идеи так быстро приходят в твою непутевую головку, что ты, еще даже не успев их проверить, лезешь сразу воплощать их в жизнь.
— А как я их иначе проверю?
— Хотя бы обдумай лучше. Еще недавно и ты верила, что нельзя выходить за дверь без скафандра. Откуда взялась эта дурная идея?
— Я вдруг поняла, что ты меня не знаешь.
— Еще одна глупость…
— Нет-нет, послушай! Ты сегодня утром пролил на меня клюквенный морс и даже не заметил этого. А я сидела у тебя в ногах и смотрела в звездное небо, но я была так близко, что чувствовала твой пульс, я была рядом. Но тебя не было здесь, ты смотрел на звезды, пил морс и зевал. А когда на меня пролилась эта жидкость…
— Ты решила выйти в космос, — перебил меня Глеб и засмеялся.

— Нет, я просто создаю новую иллюзию, чтобы выйти из первой.
— Да с чего ты вообще взяла, что мы спим?
— Потому что слишком долго ничего не меняется. Даже вот эти звезды — на том же самом месте. И мы никуда не летим, не движемся, мы застыли в этом космосе, как на звездной карте.
— Дурочка.
— Знаю. Но, отпусти мою руку. Я все-таки выйду!

На Торе Кип сразу же с кем-то подрался. Он терпеть не может торианцев, — бесят они его одним своим видом. И это капитан! – Образец самообладания для всего экипажа… По виду мой старший товарищ в этот день напоминал одного из вечно-лохматых местных аборигенов: растрепанный, с синяком под глазом, со злобным взглядом, возбужденный и нервный. Как, однако, органично вплетает гостей в свой узор атмосфера планеты! Но на меня это не распространяется, я спокойно отношусь к местным соблазнам выпить и подраться. Кип бросил в меня сердитый взгляд и отправил одну на поиски образцов. Ну и подумаешь… И без него справлюсь!

А задача трудная… необходимо подобраться к измененным ДНК жителей, не спутав их с эмигрантами. На планетах Скандинавского квадрата уже более ста лет происходят интенсивные мутации, благодаря которым некоторые особи приобретают ряд любопытных для науки признаков. Моя задача – собрать хотя бы пять предполагаемых расшифровок трансформирующего процесса. Больше всего мутантов собирается именно в барах. Дешевое пиво и сочная дичь (здесь очень вкусные летучие мыши!) привлекают к себе почти все мужское население, без разграничения по возрасту. Но искать в этом бардаке образцы…

Меня вышибли еще на входе. Причем даже не мужчина, а какая-то женщина, огромная по своим размерам и агрессивно настроенная — по мохнато-сдвинутым бровям и мощным красным рукам, подпирающим бока. Я решила не рисковать. Возможно, меня просто не за ту приняли. Да не очень-то и хотелось в их бар…

Песочные полупустые улицы навевали тоску. Да и жарко в этом полушарии в это время года. Приходилось долго уговаривать прохожих дать мне свою руку для забора крови или хотя бы — для соскребка кожицы мизинца. Мало того, что многие из них оказывались далеко не трезвы, так еще и показывали свой крутой норов. Тяжело с такими, особенно когда языка не знаешь. Один шприц даже разбили.

Но мне все же удалось найти несколько интересных изменений. У одного, совсем молоденького, за спиной на месте лопаток были небольшие отростки. Я бы не называла их крыльями, скорее что-то в виде драконьих колючек. Он ими очень гордился — видимо, не раз уже применял в драке. Еще показалось забавным, что кровь у некоторых торианцев со временем становится немного зеленоватой. Может виной тому зеленое пиво, сравнительно недавно завезенное на планету? Надо будет проверить. И как это влияет на организм, только ли в цвете дело?

На самом деле, новые мутации выявлять довольно сложно, тем более полезные для науки. В модификациях применимо далеко не все новое. Но без этих проб ученым пока не обойтись – природа гораздо изобретательнее в генной инженерии. Вот и приходится мучиться, бродя по этим полусвихнувшимся городам, пытаясь наладить контакт с далеко не дружелюбными особями.
Я бродила весь день. Поесть удалось только на углу в крохотной залеталовке. От жареной гигантской крысы я отказалась, — не настолько я голодная. А вот синие грибки мне очень понравились! Попросила, чтобы телепортировали парочку на корабль. Здесь, слава Солнцу, такая услуга пока бесплатная!

***

Вот ведь народец! Не могут они и получаса в тишине посидеть! Хорошо, я уже доела, а то бы подавилась точно потому, что заведение быстро стало похоже на тесный многолюдный ринг. Видела такие на Исиде: по десять бойцов в одном раунде, каждый сам за себя. Но здесь еще и еда в голову летит. А в меня чуть не врезалась пузатая бутылка. Пора бы сваливать…

У выхода мне подставили подножку, и я полетела на пол. Подняв голову, первое, что увидела — это летящую на меня массивную перегородку. Я застыла в оцепенении. Дверь грозила ударить прямо в лоб, но во время была остановлена чьим-то вальяжным ботинком. Под изучающим взглядом я медленно поднялась, поравнявшись с фигурой своего спасителя. Ну и взгляд! — Смесь Рембо и Казановы (вычитала в книжках по древнейшей истории). Вряд ли он понял мое «спасибо», но отреагировал довольно позитивно, продолжая разглядывать мой обтягивающий серебристый костюмчик.

Незнакомцу тоже непременно нужно было поучаствовать в драке. Но он довольно быстро оттуда вышел, довольный установившейся тишиной. Снова провел взглядом по моей молнии и остановился, видимо оценивая перспективу. Придя в себя, я быстро скороговоркой попыталась объяснить ему цель своего прибытия на планету, знаками показывая, что мне от него нужно. Торианец, молча, смотрел и как будто слушал. Мне показалось, что он хорошо меня понял, так как с легкостью протянул руку, раскрыв запястье. Я даже растерялась от такой скорой реакции.

Поразительно! Сразу насчитала четыре изменения. Это просто супер-мутант! Хорошо бы еще проверить эти метаморфозы в деле. Кровь оказалась тоже чуть-чуть зеленоватой. Я принюхалась – действительно пахнет пивом. Пациент саркастично улыбнулся и спустил рукав, дав понять, что сеанс окончен. Мне было немножко неловко – хотелось объяснить ему насколько он ценен для моего исследования, но получалось как-то не очень… Я чувствовала стеснение.

Торианец, внимательно наблюдая за моими жестами, кажется, понимал, о чем я. Когда я замолчала в ожидании, он кивнул и легким наклоном головы показал мне направление, в котором следует идти, за ним, если, конечно, я ему доверяю. Как-то странно… по его взгляду я это поняла. А почему бы, собственно, и не довериться ему?

Красив, зараза! Даже не скажешь, что с этой планеты. Я даже залезла в сумку проверить по анатомо-определителю — не пришелец ли он. Цифры показывали изменения только на местном уровне. Надо же, какой образец: удивительно устойчивый иммунитет, быстрая адаптация клеток к введению инородных веществ, хорошая реакция на болевые импульсы – поэтому и тянет в драки наверное… Да и вид у него – получше даже некоторых Нептунцев… Колючек очень мало, только немножко на затылке, как на загривке у дикого орлианского кота, аккуратные узкие уши, красивый торс, гладкий и без бугров, как у сородичей. И глаза очень темные, теплые и… наглые…

Я молча шла следом, терпеливо ожидая, пока он по пути справляет разные дела: в одном доме взял внушительных размеров оружие – что-то типа авто-огнестрелятеля, только с тремя дулами, в другом долго с кем-то разговаривал, в третьем подмигнул худенькой девчонке, вытащив из-за пазухи клубок миниатюрных змеек… Мне понравился этот тип. Дети цеплялись за его ноги, пытаясь прокатиться на его железных ботинках, а собаки с радостным визгом догоняли, облизывая ему руки. Вот только по дороге он еще раз заглянул в парочку питьевых заведений, не без рукоприкладства, конечно. В одном из них раздобыл бутылку красного вина, деловито всучил мне и снова взвалил на свое плечо эту страшную огнестрельную игрушку. Вино с Земли. Ну, надо же! Не думала, что можно достать его в этой дыре… На родине-то Каберне уже давно редкость.

***
Мы долго шли по городу, я даже начала уже злиться, что связалась с ним, но упускать такой шанс нельзя было. Когда улицы кончились, я забеспокоилась – не прельщало меня шататься, на ночь глядя, по пустырям и свалкам районов, разрушенных еще лет двести назад. Да еще и неизвестно с кем. Но проводник вел себя вполне спокойно, уверенно ведя меня по опасным буграм, перенося через кипящие лужи, в которых булькало и шипело что-то грязно-желтое. Жуткое местечко! Вокруг сплошные скелеты разрушенных домов вперемешку с поломанной военной техникой. Жарко пришлось их предкам…

Наконец, Торианец остановился, достал из кармана что-то похожее на рацию – коробочку с антеннками и кнопочками. До чего же неприятный у нее звук! Сразу видно – самодельная. Но работает исправно, — на звук из-под обломков ржавого металла ловко и быстро вынырнул небольшой наземный модуль и послушно подъехал прямо к хозяину. Летающих мобилей уже давно нет на Торе. Что-то случилось с атмосферой после многочисленных войн, – она не принимает в себя ни один из летательных аппаратов. Даже космическим кораблям бывает трудно оторваться от поверхности. Возможно, это просто защитная реакция планеты.

Этому же модулю все-таки иногда удавалось подпрыгивать на полном ходу и парить с небольшого разбега. Но не долго – давление сверху ощущалось даже на нас. Не смотря на чудовищность местного пейзажа, им все-таки можно было любоваться, особенно на закате. Холмы, облитые удивительными желто-оранжевыми красками, искрились и перекатывались один в другой, как волны песочного океана. Торианец краем глаза следил за моими впечатлениями и, видимо, был доволен, что я не пугаюсь нарастающей скорости.

Остановились мы у странного сооружения на тяжелых металлических сваях, похожего издали на скелет присевшего орла. Мне не показалось удивительным, что этот мутант живет обособленно от других представителей своего рода – слишком много в нем намешано универсалий. Такие одиночки обычно и не находят себя в основной массе. Чудо до чего хороша его птичка! Мне сразу же захотелось влезть на верхнюю площадку дома. Торианец пошел за мной, показал мне свои наблюдательные трубы. Судя по некоторым деталям – они еще и стреляют неплохо… Его удивлял мой интерес ко всякого рода технике, поэтому показывал мне все, на что ни падал мой взгляд. Надо же! Все своими руками… Да, он, похоже, местный гений!

Спустившись во внутренние помещения, я сразу заметила, что не так уж и одинок мой гостеприимный хозяин… Сразу же насчитала пять особей – все женского пола. Да ему тут не должно быть скучно! Особенно если учесть, что все они весьма красивы, а наряд их выгодно отличается от моего скромного скафандрика. Специально он, что ли, их подбирал? На Торе женское население не славится особой привлекательностью, эти же… А как смотрят все на него ласково!

Я поймала взгляд одной из девушек, она сидела на корточках в длинной юбке с разрезами до бедер и чистила огромный котел. Взгляд был довольно напряженный. Ой, не к добру они все на меня так смотрят… Терпеть не могу женщин, особенно ревнивых. Хорошо, что на корабле их мало. Ну да ладно, это ведь его жизнь… Хорошо устроился, — уважаю! Вдруг поймала себя на мысли, что и сама бы не прочь почистить ему парочку кастрюль…

Тут чистильщица остановилась, встала и нажала на какой-то рычажок на полу. А на ее месте появилась еще одна фигура – точная копия ее самой же, которая сразу же принялась доделывать работу. От недоумения я открыла рот, а, приглядевшись, заметила, как тоже самое сделали и две другие хозяйки, оставив свои копии домывать полы и доваривать суп. Так им тоже здесь все в удовольствие, оказывается! Захотела – убралась, надоело – кнопочку нажала и спать пошла. Здорово! И как ему это удалось?

Не смотря на кислые выражения лиц, меня там все же вкусно накормили. А Торианцу удалось даже уболтать меня на пару чашек красного вина. Я не пью на чужих планетах, но это было Каберне с Земли… и отказаться не было сил. Когда трапеза была завершена, чтобы как-то прервать затянувшийся молчаливый диалог глазами, я потянулась за своей сумкой с мед-инструментами. Он дал спокойно, не торопясь разместить на себе различные присоски и опутать всего тонкими проводками. Я спроецировала его основу на различные обстоятельства, и получились довольно удачные результаты. Датчики показывали, что под водой этот Торианец может не дышать больше часа, огонь почти не берет его кожу, а реакция на угрозу укуса насекомых срабатывает еще задолго до того, как какая-нибудь ядовитая мушка обнаружит в нем жертву.

Незаметно мы провозились с экспериментами полночи. Я устала и начала зевать. Сняв с себя все проводки, мой пациент подсел поближе ко мне, проведя рукой по моим волосам. Я почувствовала дрожь… Затем он взял мою руку, развернул к себе ладонью и долго очень внимательно ее изучал. Потом другую руку… Резко встав, он вдруг потянул меня в сторону двери. Я испугалась, в голове мелькнула мысль: «Только не это!». Обернувшись (как будто прочитал эту мысль), Торианец успокоил меня одним словом, хоть я и не поняла его значения…

На улице находилось что-то вроде небольшой будки-капсулы, замаскированной грубой растительностью. Очистив вход, он пропихнул меня вперед, усадил в удобное черное кресло и начал включать различные кнопки и рычажки. Рядом находилось еще одно кресло, а по характеру помещения и оборудования я догадалась, что меня усадили за пульт управления, вот только чего?

Изобретатель выглядел очень возбужденным, теперь уже ко мне подсоединяя различные приборы и внимательно следя за импульсами на моих руках. Изучив мою шею, он нежно прилепил к ней какие-то нашлепки. Мне стало любопытно, какой интерес для него могу представлять я. Провозившись со мной около часа, он все же, решил дать мне отдохнуть этой ночью и отвел в спальный отсек своего орла. Сам же, по-видимому, вернулся в капсулу.

***

До чего красивое утро в этих степях! Я вышла на трубчатый балкончик полюбоваться рассветным туманом. Во дворике при свете отчетливо вырисовывалась головка не то жука, не то защитного шлема космо-спецназа. Полностью очищенная от веток, капсула выглядела намного привлекательнее, чем показалась мне на первый взгляд. Одна из девушек старательно отмывала ее поверхность, а может уже и копия – кто их разберет. Из двери высунулась голова Торианца. Он увидел меня и радостно что-то закричал, зовя немедленно спуститься к нему. Да я бы спрыгнула прямо с балкона, если бы была в реактивных ботинках! Жутко интересно было, что он там придумал!

Он снова усадил меня в кресло, приложил мои ладони к переливающимся металлическим пластинам на пульте и прицепил к моим вискам, шее и позвоночнику небольшие короткие проводки, что-то в виде антенн. Оборудование выглядело уже репрезентабельнее – горели почти все лампочки, что-то двигалось, вертелось и даже жужжало. Торианец задраил выход, сел на соседнее место и начал давать указания. Странно, но я его понимала.

Он показывал пальцем на различные приборы, не сложные на мой взгляд. Я когда-то ездила на мини-мобилях, а местная техника далеко от нас еще не ушла. Поэтому быстро разобралась, что и где нужно нажимать, алгоритм был не сложным. Многое, к тому же, за меня делала сама машина, — достаточно было поднести руку к самодвижущимся на пульте деталям.

Догадки меня не обманули, — это и, правда, было средство передвижения. Кабину здорово тряхнуло, но кресло оказалось не только удобным, а еще и умным, — оно очень грамотно держало в себе мое тело, оберегая позвоночник от сильных встрясок. Мы медленно, толчками начали подниматься вверх на высоких пружинистых «ногах», скрытых до этого в толще грунта. Они напоминали лапы гигантской железной птицы, очень удобные для разбега. Я легко адаптировалась, хотя раньше не сталкивалась с подобным решением взлетно-посадочной системы. Но это оказалось, действительно, наиболее удобным а данной атмосфере.

Прыжками мы довольно быстро разогнали нашу птичку. Затем капитан дал понять, что дальше все зависит от меня. Я приложила ладони к сверхчувствительным пластинам, нажала ногой на нижний рычаг и «ноги», перестроившись в боковые оконечности, плавно трансформировались в крылья. Мы полетели! Торианец издал бешено-возбужденный победный крик. Его лицо сияло, как звезда, которая уже полностью вышла из-за холмов, освещая долину.

Мы летали несколько часов. Ему не терпелось показать мне все самое интересное, что есть в этих местах. А я начала чувствовать машину так, как будто мы с ней были одним целым. Захотелось даже попереворачиваться и сделать пару петель.

Мы чувствовали друг друга, понимая без слов и радуясь разделенному на двоих восторгу. Как удивительно иногда находится то, в чье существование даже не верится. Реальность – ты, порой более фантастична, чем наши мечты!

Но мне нужно было возвращаться. И он это понимал.

Мы простились без слов. Да и о чем могли мы говорить, не зная языка друг друга? Глаза иногда говорят больше любых слов…

Я видела, как он сел в свою капсулу и включил что-то рядом с собой. Ах, вот оно что! Я-то думала: как он теперь доберется до дома без моих рук? — Рядом с ним, на соседнем кресле появилась моя проекция… Так-так, вот хитрюга! Ну, наглец!

Остается теперь только надеяться, что моя проекция будет такой же скромной и приличной девочкой, как я. Но, черт возьми! — Какого … она улыбается ему???!!!

.

 Сжавшись вся, как маленькая пружинка, Я ощущаю давящее со всех сторон сопротивление МНЕ.
Инородную частицу не удалось удалить сразу, поэтому Атмосфера пытается как можно сильнее сжать МЕНЯ в точку.
Она боится… чувствует МОЮ силу и угрозу себе.
И дело даже не в пророчестве. О приходе возвещено было уже давно – можно было и подготовиться.
Это чувство обиды.
Когда ожидаешь в качестве Исправителя кого-то сверх-проламывающего, необъятного в своей мощи, способного одним своим видом поворачивать горы и испарять океаны, а встречаешь нечто… совсем противоположное…

Отчет за 30 июня 3009 года. Пункт «Материк». Вахта Рени Ф12.

Ураган собирался все утро, но разразился только к обеду. Прошел, кстати, довольно быстро, как будто спешил по своим делам и забрел к нам случайно. Антенны все на месте. Повреждений не было. Но без происшествий все-таки не обошлось.

Когда стихия затихла, мы осторожно открыли дверь, и то, что мы там обнаружили… это очень странно и весьма подозрительно… На острове не может быть никаких людей, кроме нас. Откуда этот человек, девушка – мы не знаем.

Лин предположила, что гостью принесло ураганом. Такое бывает. Вихрь часто выбрасывает на остров лягушек, змей и других мелких зверушек. Но человека! Не слишком ли тяжела наша особь для простого, пусть даже и сильного, ветра? Хотя… не так уж она и тяжела.

На нее было жалко смотреть: исхудавшая, обессиленная, без сознания. Состояние девушки требовало срочного медицинского вмешательства. Мы сразу же положили ее в анатоскоп, где выявилось десять серьезных нарушений системы организма. Эта жизнь держалась на тоненьких ниточках. Страшно подумать, что было бы, упади она где-нибудь в другом месте! Лечение заняло весь день. Таймер медико-плазмы показывает, что к утру девушка будет в сознании. Тогда ее можно будет даже обо всем расспросить.

В остальном – все в порядке. Только Дью и Клип опять ходили в пещеру проверять, не золото ли накапало в той странной смоле. Я не ябедничаю, просто констатация факта. Сами требовали дотошности в отчетах.

Все. Рони пошел спать. (смайлик «ночь»)

***
Мелькание странных ощущений, переплетение нитей логических связок, внезапно обрывающихся, скручивающихся между собою, случайным образом запутывающихся в узлы…
Это и есть кружево этого несовершенного мира?
Где же несоответствие? Где?
Если ошибки заложены в самой программе именно как обрывки и путаницы, то в чем же, собственно проблема?
Что это за ляп, что даже среди допустимых ошибок способен вызвать реакцию Защиты и Исправления? Видимо, придется задержаться…

Отчет за 5 июля 3009 года. Пункт «Материк». Вахта Лин Дийзи Ю44.

Джейн, привет! Вы помирились? Я вся как на иголках… Клип вчера не дал мне спросить в отчете – заерепенился чего-то. Настроение дурное было. Да оно у всех у нас сейчас – не очень… Ладно, кончаю треп. А то мистер Порядок опять начнет размахивать шашкой из-за левой инфы. Попробовал бы он семь месяцев безвылазно просидеть в этой башне! Холодина здесь жуткая. Весна, похоже, и не собирается на остров. Да вообще местечко неблагодарное – уже все облазили вдоль и поперек. Ничего необычного не выявили, а способ возникновения острова так и не ясен. Вот взял так и появился со всеми своими горами и лесами прямо посреди океана. Может он и раньше был, просто его не замечали? Да, понимаю, конечно же, наивно звучит… Но, как это все… Устала я, Джейн! Тоска….

Да еще эта странная… Так ни слова и не сказала. И на нас даже не смотрит. Бормочет что-то на своем языке, как помешанная. Наши бесятся – заботы им недоставало. Хотя, она не буйная. Сидит себе спокойненько, в мониторы глядит, как будто ей интересно все, что происходит на острове. Только взгляд какой-то беспокойный, тревожный. Многие ее считают шпионкой. Но это глупо, – сдалась кому-то эта чертова станция! Сомневаюсь, что есть еще большие фанатики по части любопытства, чем мы.

Все Лин, прощаюсь, со всех сторон напрягают. Энергии, видите ли, для передачи мало осталось.

Пока, целую, твоя Лин! (смайлик «кошечка»)

***
Так… А вот это уже интересно!
Если все идет так, как и должно идти, как было задумано, — в чем же тогда проблема?
Зачем нужно инвертировать пространство относительно МЕНЯ, выворачивая наизнанку существующий ход вещей?
Или это тоже необходимое явление процесса?
Обновление?
Тогда понятно, почему стихия сопротивляется — чувствует страх перехода, это всегда болезненно и не совсем приятно.
Но цель обновления?
В новом наборе смысло-знаков и случайностей будет красивее сложен узор?
Ну хорошо, посмотрим…

Отчет за 8 июля 3009 года. Пункт «Меридиан». Вахта Дью Великого и Ужасного Н87.

Чертова девка! Все из-за нее! Сначала она заняла мой отсек – там де теплее для больной, потом на нее расходуется 30 литров живой энергии – дохлячка… Теперь еще и следи за ней! Ну и что, что моя вахта? Почему я должен за ней бегать по всему острову? Я не нянька.

Берет и уходит ни с того ни с сего. Залазит на самую высокую скалу, стоит, созерцает местные пейзажи; мониторов этой шпионке уже мало… Три раза ее сегодня уносил оттуда, еще хорошо, что легкая. Как только в ней душа держится? Плазма говорит, ей недолго осталось. Вот так, майся с ней сейчас, а потом рапорт за халатность все равно писать придется. Что вот с этой дурочкой делать? Вы бы забрали ее, наконец! Может, и подлечили бы.

Природа на острове словно взбесилась. Третий ураган за неделю. Дожди кислотные не прекращаются. Деревья гниют с корней, все гибнет. Мы уже животных спасать начали. Но эвакуационных отсеков мало. Поэтому делаю запрос на дополнительные рейсы. Подсуетитесь там немножко, отправьте хоть трех-ведерную каракатицу!

Вообще неладное что-то творится… Внутренние датчики передают нехорошую информацию из почвенных пластов острова. Зафиксировано уже несколько большебалльных толчков. И это в абсолютно сейсмо-безопасной зоне! Ерунда какая-то…

Заканчиваю. Дью, как всегда Великий, как всегда Ужасный! (смайлик «зверюга»)

***
Я – Точка,
пульсирующая, не возникающая, не исчезающая.
Из МЕНЯ все исходит и в МЕНЯ все возвращается.
Я создаю ритм последующих точек в их появлении и последовательном размножении.
Они исходят из МЕНЯ лучеобразной линией, линия движется вперед, в каждом своем мгновении меняя направление, искажая прямую и разветвляясь на множество новых лучей.
Это будет новая сетка – спонтанное переплетение движущих сил в их целенаправленном стремлении БЫТЬ и рисовать красивую схему, постоянно видоизменяющуюся но прочную в своей основе, потому что основа – это желание,
ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ!

Отчет за 9-11 июля 3009 года. Пункт «Меридиан». Клип Р63.

Все в порядке. Все живы. То, что здесь творилось эти три дня трудно описать. Если кратко, то полный П… Это даже не землетрясение было… Остров тряхнуло так, что земные пласты просто вывернуло со всеми внутренностями. Спасать местную природу было некогда – мы едва успели эвакуировать всю технику, да и самим пришлось туго. Вихрь чуть не всосал в себя наш корабль. Ураган еще не совсем успокоился, поэтому вылететь пока не можем. Зависали над островом двое суток. Спустились только сегодня.

Странно… все очень странно! Объект изменился. Как будто это совсем другой остров. На нем еще нет деревьев, — только трава и цветы; много насекомых; видел даже полевую мышь, птиц и одну змейку. Причем, все развивается довольно быстро, излечивается, как на кошке. Будто и не было всех этих метаморфоз. В атмосфере резко потеплело, ушел мрачный туман; как-то даже веселее стало. Цветы… Здесь, наконец-то, появились цветы! Их запахом окутано все пространство! Никогда не думал, что буду когда-нибудь так радоваться их ароматам!

Девушка исчезла. Никто не видел, куда она пропала.

Счастливо! Клип. Весна!!! (смайлик «живу!»)

А, вообще-то, я заслужила эту башню!

Я уже двадцать восемь лет отпахала за пультом самоуправления. Имею я право выбирать себе то, что мне нравится?
Местечко — шикарное!
Башня не то чтобы высокая… просто по форме она — циллиндрическая, но этажей не много — всего три, и широкая, что не может не радовать!
Окна. Все дело в окнах! Их ровно столько, сколько у меня излюбленных направлений в поворачивании головы в разные сектора круга. Это делает пространство светлым и воздушно-легким, особенно, если учесть, что за гранью моего «стакана» находится хорошо обозримое пространство.
А там…
Конечно же море!
Ну нет, не только море. Еще немножко берега, парочка гор, обрывов, чахлый вулканчик и множество рек, озер и лесов, но они дальше, не горизонте. А вблизи — берег.
И вообще я на острове. Рельефный пейзаж окаймляет периметр круга только с трех секторов, и то отделен от башни внушительными проливами. Все остальное в окантовке моего мира — почти ровный горизонт между морем и небом — красотища!

Сегодняшнее послание из Центра, почему-то, задерживается. Если кто не в курсе: я — распределитель информации, приходящей из Центра. Где этот Исходный пункт находится, я не знаю, да и никто, наверное, не знает. У многих спрашивала, все уклончиво отвечают, тыча пальцем то в небо, то неопределенно влево…
Но информация идет, и ее нужно куда-то применять. Пункт передачи не может накапливать в себе много этой энергетической основы, поэтому приходится распределять по всем возможным направлениям. Этим я и занимаюсь.
Но в последнее время идут какие-то сбои то ли в общей системе, то ли конкретно в моем браузере. Если раньше информация приходила в виде обычных свето-звуковых посланий, то теперь творится не понять что…
Послания… теперь они приобретают странную форму…
Не всегда удается их расшифровать.
А самое необычное во всем этом, что некоторые сгустки информации стали еще и очень активными, я бы даже сказала — несколько агрессивными…
О, вот одно из них как раз! — Экран показывает, что пришло новое сообщение. Где-то в секторе четвертом, на берегу. Все, иду.

Так, что у нас сегодня? Девочка с собакой… Большая черная собака, худенькая невзрачная девочка.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, милая. Что на сегодня?
— Занзибар.
— Что? — попыталась врубиться я, решив, что это помехи.
— Сегодня — Занзибар, — повторила девочка.
— А что это? Где? — это, кажется, из древнейшей истории… было такое географическое название, — решила я напрячь память. Но посланница грубо ответила:
— Мне почем знать? Мое дело передать…
— Понятно. А зачем тебе собака?
— Это не вирус, — поспешила меня опровергнуть сообразительная девочка. Мысли что-ли она читает?
— Да, читаю. Да у вас на лице все написано.
— Просто…
— Я знаю. Сбои будут идти еще долго. Система обновляется. Для вас же все, неблагодарные!
— Да я не… хороший песик, кстати!
— Цербер. А я Энни.

Странные виды порой принимают эти послания. Что к чему? — Энни, Цербер… А на той неделе вообще: ежик говорящий, птица неопределенного цвета и маленький красный уродец с бубенчатой шапкой на голове…
Ну и фантазии у отправителей!
Энни, плутовка, видимо, прочитала мои мысли — переглянулась со своим псом и загадочно улыбнулась, отворачиваясь от меня к морю.
— Это все? — решила я завершить нашу встречу. Гости не ответили. Даже «песик» не удосужил меня сопением.
Я уже было пошла в башню, когда Энни, как будто что-то вспомнив, окликнула меня.

Премиальные? Мне? Вот это сюрприз! Вот чего я не ожидала!
Это приятно.
Но форма, опять же, странная…
Я могу задать любой вопрос Центру, какой захочу.
— И Он мне ответит? — с сомнением в голосе спросила я.
— Да.
Вот самое время растеряться.
Да нет, конечно, были у меня вопросы, много вопросов, но — риторических.
Не приходило мне еще в голову, что появится возможность обратной связи.
А тут так сразу… вопрос.
— А один?
В глазах и Энни, и Цербера я уловила осуждение и поспешила сама же и ответить на свой бестактный вопрос:
— Да, конечно же, один, простите. Но мне надо подумать…

В голове пронеслась тысяча вариантов. Но самым интересным показался чисто географический, потому я и спросила:
— Где?
— Что где?
— Где Он, Центр… находится?
Девочка молчала секунд десять, затем улыбнулась и сказала:
— Все направления, в которые ты переправляешь информацию возвращаются в одну и ту же точку.
Не догадываешься, в какую?

хочется: есть

Планета встречала нас враждебно. Положение усугублялось еще и тем, что незнакомка была почти полностью стихийной. С механическими или, хотя бы немного прирученными цивилизацией, планетами в этом плане намного проще. Субъект с субъектом хоть договориться может. Но что выйдет из общения со стихийной основой? Это всегда непредсказуемые отношения, односторонний диалог, — когда оппонент молчит, а ответные действия его необъяснимы никаким анализом.

Подобные планетные миры мне иногда хочется назвать эмоциональными. Но это ненаучно, поэтому своими мыслями я ни с кем, кроме Кипа, не делюсь. Он называет меня фантазеркой и давно уже советует записывать мои «бредовины». Но с экрана это выглядит немного смешно… и глупо.

С каким азартом буран кидается в нас снежными комьями! Самые большие норовят попасть прямо в смотровик, оставляя на нем внушительные белые пятна. И после такого еще кто-то сомневается, что планеты имеют свой характер. Поведение этой можно было бы назвать даже немного агрессивным. Ой! Ничего себе! Да нет, не «немного» — самая настоящая злючка! Это ж надо додуматься — пульнуть в корабль деревом, вырванным из земли. И надо же, как метко! Кажется, антенны сбиты. Придется задержаться на недельку, зализывая раны.

— Холодный приемчик.
— Оденься потеплее, — посоветовал Кип, — и далеко не отходи. Чего угодно можно ожидать от нее. Фауна, похоже, пассивная. Это плохо, — слишком много свободы предоставлено иррациональной стороне. Не доверяю я таким планеткам…
— Осторожнее, Кип, «планетке», похоже, не нравится твой недоброжелательный тон. Смотри, какая поземка к тебе тянется – точно змея…
— Не смешно, Линси. Возьми пару проб и обратно.
— Слушаюсь, Сэррр!

Ландшафт показался вполне обычным. Растительность не привлекала особого внимания, редкие зверушки, высовывая из убежищ свои любопытные носики, тут же пугливо их прятали. Сделав пару десятков кадров и набрав проб растений и грунта, я решила, что пора возвращаться. Надо было еще помочь Хмурому с повреждениями.

Корабля уже не было видно. Холмистость здесь потрясающая! — Хоть пейзажи пиши. Я достала маячок и нажала «обратную связь». Боги космические! Только этого не хватало – заклинило… Стихия вроде улеглась… Может силовое поле глушит волны? Ладно, придется по следам идти… Угу, ветерок как раз кстати… все следы замел смесью песка и снега. Да издеваешься ты что ли? Я уже есть хочу! Не колючки же твои здесь потреблять? Да и нельзя – правила, техника безопасности…

Почти целый час я бродила по незнакомой местности, почти наугад выбирая направления. Меня учили мыслить, выбирать, анализировать и искать выход, исходя из логики. Но здесь все эти методы не работают. Чем разумнее мне казался выход – тем глупее оказывалась ситуация, в которую я попадала. Я поднималась на пригорок, чтобы оглядеть окружающее пространство, но, взобравшись, оказывалась рядом с еще большей возвышенностью, загораживающей обзор. Я пыталась пролезть сквозь тонкую лесополосу, но, войдя в нее, оказывалась в такой глуши, что становилось жутко… Обходя высокий валун, я натыкалась еще на один, за которым был третий, четвертый… Как будто кто-то смеялся надо мной. Если бы меня научили чувствовать, я, может быть, поняла бы, чего хочет этот странный мир…

Устав, я присела на один из камней, почти равнодушно предположив, что через мгновение камень окажется панцирем громадной черепахи и потащит меня, куда ему вздумается. А, вообще-то, мне уже будет все равно. Но странно… Где-то я уже видела эту картину: озеро, окаймленное кустарниковым кружевом и небольшими песчаными обрывами. И этот цвет… лилово-фиолетовый, легкая дымка, обволакивающая собой озеро, приглушая яркость красок… Откуда она? Что-то очень знакомое… близкое… как будто я уже была здесь. И вода! — Она должна быть теплой, я в этом почти уверена.

— Лин, Линси! Выйди на связь, черт тебя побери! Где ты?
Ну надо же! Маячок заработал. Может, стоит подружиться с этим фиолетовым миром? Я спрыгнула с камня, который тут же неуклюже отполз от меня, и настроила на экране траекторию возвращения.

— Я же просил, далеко не отходить! — Кип был раздражен еще больше, чем до моего ухода. Обиженная природа еще и дождиком кислотным прошлась по месту нашей высадки. Но желтый налет осел только на корабле; снег, трава и грунт остались нетронутыми.
— Странное место… — сказал обычно невозмутимый Хмурый Ронни.
— Что с антенной? – поинтересовалась я, вспомнив про свое обещание помочь.
— Возни много. Подержи-ка здесь. Ты куда ходила? Почему вернулась такая белая? Зверюгу какую-нибудь страшную увидела?
— Да нет, здесь особо никого и не встретишь.
— Спутник зафиксировал несколько поселений недалеко отсюда.
— Кто?
— Обычный состав. Уровень близкий к первобытному.
— Молодая планета.
— Нет, я смотрел историю – очень древняя.
— А почему не исследованная до сих пор?
— Ее обнаружить трудно.
— Пугливая, — констатировала я, но Хмурый поморщился и проворчал:
— Не люблю я этих сюрпризов! Уж лучше бы и дальше почту развозил, — бросил он в сердцах, — от станции до станции.
— А мне кажется, я уже была здесь…

Хмурый внимательно посмотрел на меня, но промолчал. Я продолжила:
— Когда шла обратно, по сторонам иногда оглядывалась. И, ты знаешь, было такое ощущение… что я все это уже видела: и деревья с белыми стволами и холмы конусообразные и речушку эту, и озеро…
— О-щу-ще-ния? – медленно, с издевкой, проговорил он, подозрительно щуря глаз, — опять головные боли? Говорили же тебе, Лиська: отлежаться надо в профилактории. Видимо сильно ты башкой своей ударилась, если ощу-щения мучат…
— Причем здесь боли? Они, кстати, меня уже давно не мучают. С тех пор, как мы здесь.
— Ага! Излечилась, значит? В свою струю попала.
Я обиженно прикусила губу и встала. Пусть сам доделывает, — пойду лучше запишу на экран свое сумасшествие, может хоть Кипу понравится.

Четыре дня непогоды и внутренней грызни довели каждого из нас до предела. Борт-медик даже начала тревогу бить, устроив совместный рассудочный успокаивающий тренинг, приводящий в порядок мысли и притупляющий эмоции. Мне не давали покоя часто повторяющиеся картинки местного пейзажа. Они вспоминались, как будто уже были в моем сознании. Кип убеждал меня, что в памяти они быть не могут, так как я никогда не была на этой планете. Скорей всего это мгновенная реакция мозга – запоминание только что увиденного. Но тогда бы я вспоминала все со второго взгляда, а не с первого. Кип и это пытался объяснить.

— Понимаешь, нет понятия «первый взгляд», «второй»… Ты смотришь, и идут мгновения, которые ты не можешь уловить. Первая секунда не фиксируется, но именно в этот момент и происходит запоминание объекта. В следующий – идет уже распознавание. Видимо, Линси, у тебя этот процесс весьма ускорен. Такое может быть после травмы…
— Не так уж и сильно я ударилась.
— А головные боли?
— Да, пожалуй. Еще кое-что меня беспокоит: я теряю последовательную нить анализа, перескакиваю с одной мысли на другую и постепенно ухожу в дебри нелепых предположений.
Кип хотел что-то сказать, но наш разговор прервала резкое краткое объявление наблюдателя: «Внимание! К нам гости».

За то недолгое время, что нам пришлось сопротивляться местной стихии, мы уже чего угодно могли от нее ожидать. Но это! Это было нечто…
Перед кораблем стояла одинокая фигурка девушки, спокойно, равнодушно вглядывающейся в пришельцев. И все бы ничего, если бы этой девушкой не была я! Все сначала замолчали, застыв каждый на своем месте, потом резко разом повернулись ко мне. Кип выругался. А я рванула к выходу.
Шутки – шутками, но это уже чересчур! Надо поближе подойти и взглянуть на этот мираж. Остановить меня никто не успел, и я в две секунды подскочила к гостье, замерев на месте, прямо перед ней.

Будто мое отражение! Я пыталась найти различия, и единственное, что обнаружила – это состояние… Вторая я отличалась от первой удивительным умиротворением. Ее лицо все аж светилось им. Мне даже показалось, что она улыбается глазами. Ее-то, наверное, головные боли и не мучили никогда, — почему-то вдруг подумалось… — шибко хорошо выглядит. В этих глазах не было ни любопытства, ни удивления. Девушка смотрела на меня так, как будто ждала и знала, что я появлюсь здесь.
Меня осторожно отвели в сторону, разрешив только издали наблюдать за процессом общения. Но пришедшая тут же потеряла интерес к кому бы то ни было. Кипу не удалось ее разговорить, как он ни старался. Не сказав ни слова ни на своем, ни на нашем языке, девушка повернулась и пошла по направлению к озеру. Нам оставалось только молча провожать ее глазами.

— Странный субъект, — задумчиво произнес Кип, усаживаясь в свое кресло, — она не похожа на жителей из селения. А нашей расы на этой планете просто не может быть.
Все тут же начали сравнивать гостью с той, на кого она, все-таки, похожа… Но мне нужно было побыть одной. После «общения» с… Кем? Ею?… Мною?…Нами?… – мне необходимо уйти. Все эти разговоры только раздражают! Кип пошел за мной. Почувствовав что-то неладное, он спешил своей версией поскорее перекрыть все возможные из моих. Но ему это плохо удавалось. Я видела, что он и сам в замешательстве. Не знает ответа…

— Ты ни с кем не общалась… там? – спросил он, немного подумав, — похоже на голограмму… Но она не была прозрачной, хотя я и не прикасался… Надо было!
— Кип, можно я побуду одна? Не каждый день встречаешь своего двойника.
— Ты в порядке?
— Да. Похоже на проекцию…
— Что? – он был уже на выходе, когда услышал мою версию, — Что ты имеешь ввиду? Какая проекция?
— Модель меня в этом пространстве. Помнишь, ты говорил про узнаваемость объекта после его мгновенного изучения?
— Ну… продолжай!
— Меня здесь запомнили и вот теперь – воспроизвели.
— Зачем? Да и кто? Они готовят здесь еще на кострах, даже землю еще не научились обрабатывать.

Кип был раздражен. Резко захлопнув дверь, он уставился в стену и долго молчал. У меня перед глазами было только улыбающееся отражение меня самой. Я подошла к проектору и включила зеркало. Мне хотелось разглядеть хоть чуточку той гармонии и внутренней красоты, но передо мной было только уставшее, озабоченное проблемами лицо с тусклым и болезненным взглядом.
— Не сходи с ума, — мой друг обнял меня за плечи, — мы обязательно разберемся в этом деле. Всему всегда найдется объяснение. Я в своей жизни тоже встречал двойников…
— На удаленных планетах?

Она являлась еще несколько раз, просто подходила к кораблю и останавливалась, молча ища меня глазами. На контакт не шла, даже со мной не разговаривала. Все опасались, что она меня просто гипнотизирует, и близко не подпускали. Мне и самой ничего не хотелось говорить, глядя в ее глаза.

Я начала вспоминать… В детстве я часто мечтала о сестре-близнеце, такой, с которой можно общаться без слов, мысленно, на расстоянии. А ведь кто-то явно читает мои мысли. Эти пейзажи… я вспомнила, где я их видела! Не в бреду наркоза и даже не во сне, – они рисовались в моем воображении очень давно. Я люблю водить стилем по планшету, создавая небольшие картинки. Причем, не копировать увиденное, а именно сочинять, выдумывать. Сначала они рождаются в сознании, как будто из ниоткуда, затем ложатся на поверхность и оживают.

Есть определенный набор знаков, линий, цветов, форм. Перемешиваясь в сознании, как в калейдоскопе, каждый раз складывается новый орнамент – образ, неповторимый и каждый раз незнакомый. Именно так мне представлялись далекие одинокие планеты еще до того, как я вошла в состав исследовательской группы.

Эта планета видит все. Но главное – она видит меня. Может она что-то должна мне сказать?

Моя тень всегда уходит к лиловому озеру. Откуда во мне эта уверенность в том, что вода в нем теплая и приятная? Но мозг фиксирует и этот феномен как фактическую память. И мне не отделаться от тяги проверить, правда ли это…
Надо незаметно пробраться наружу. Корабль уже почти готов ко взлету. Если не сегодня, я уже никогда не смогу войти в это озеро. Страшно ли мне? Не знаю… Как можно бояться то, что уже знаешь? … Когда знаешь, куда идти – ноги сами тебя ведут…
Это самый любимый из моих пейзажей! Так и оставшийся не написанным, как будто ждал своего часа… чтобы сейчас лежать передо мною, в мельчайших подробностях отображая все мои представления о красоте.

Не удивительно, что в этом чудесном мире есть и моя проекция. Где еще может существовать такая гармония субъекта и объекта, как не в иллюзии?… Я даже удивляться перестала, научившись воспринимать все как случайно возможную необходимость…
А вот и мой двойник. А может это я и есть? Мы протягиваем друг другу руки, смыкаемся, и наши пальцы сливаются в одно целое. Постепенно нас втягивает друг в друга. Я ощущаю легкое покалывание и едва заметную дрожь. Мое я как будто теряется, растворяясь в окружающем пространстве, расползаясь всеми своими частичками по клеточкам рождающегося мира. Я стало Я-Всем, а Все заполнило все мое Я. Мы слились в одно и нырнули в это озеро, закручиваясь в динамике мгновенных переходов из одного состояния в другое. Это был сон на тысячу лет! …

— Почему ты не осталась?
— Странный ты, Кип, — меня забавлял этот вопрос… тут же вспомнилось его мертвенно бледное лицо, когда я выходила из воды, — Разве я должна была остаться?
— Нет, но, прочувствовав такое… — вполне реальным было бы желание остаться.
— Я поняла тебя, можешь не объяснять. Мы привыкли везде искать и находить причину. Но там… там ее нет.
— Что же, все-таки, подсказало тебе, что нужно выйти, вернуться? Там же было хорошо…
— Не то слово! — я подошла к иллюминатору: россыпи звезд искрились доброй улыбкой, переливаясь и вибрируя, как сгусток болотных стрекоз… Я ответила:
— Это был мой выбор.
— Значит, даже отдавшись во власть стихии, ты оставалась в сознании?
— Нет, просто сознание это и есть стихия…